Пышка и демон. Семь желаний - Рэй Харт

Ева притворно нахмурилась, но внутри уже начинало разливаться смешное тепло.

— Целое желание испортил! — возмутилась она. — Я даже не успела получить удовольствие от своего богатства!

— Зато ты написала очень важное завещание, чего не успела при жизни сделать она, — спокойно заметил Адам. — Всё, что ты хотела, — сделано. Ты молодец, Ева.

Девушка не выдержала и прыснула. Смех вырвался, и она упала обратно на подушку, трясясь от хохота.

— Ой, не могу! — простонала она, вытирая выступившие слёзы. — Я охала целый день! Моя бабушка каждый раз так мучается, а я никогда её не понимала! Теперь буду знать. Адам, я тебя убью!

— А теперь, — торжественно оборвал Адам, поднимаясь, — я требую свой поцелуй.

Хохот мгновенно стих. Ева полулежала на кровати, взирая на демона, сердце её забилось быстрее, чем когда-либо.

Адам подошёл к кровати, присел рядом. В комнате будто остановилось время. Ева смотрела в его бездонные глаза и чувствовала, как незнакомая нежность разливается по венам.

Демон склонился к её губам, и первый поцелуй был лёгким, почти невесомым, как крылья бабочки. Потом он прикусил её нижнюю губу, тихо, игриво. Адам улыбнулся, и у неё внутри всё задрожало. Его губы скользнули по мягкой щеке, оставляя горячие дорожки. Поцеловал уголок губ, лоб — благоговейно, будто она была дорогой святыней. И снова вернулся к губам.

Ева закрыла глаза от удовольствия. Она не могла дышать. Она не хотела дышать. В этом поцелуе не чувствовалось прежней жадности и силы. Он был нежным, как ласка, сладким, как мёд, глубоким, как океан. Адам целовал её так, будто у них впереди было всё время мира.

Ева запустила руки в его волосы, притянула ближе. Его ладонь легла на её шею, пальцы запутались в светлых волосах, а вторая рука скользнула по талии, прижимая к себе.

И когда Ева уже думала, что задохнётся от этого счастья, Адам отстранился.

— Хватит на сегодня, — прошептал он, касаясь губами её виска. Она слышала как бешено бьётся его демонское сердце.

Ева смотрела на Адама, чувствуя, как всё тело дрожит от возбуждения и обиды.

— Ты... — начала она.

— Завтра, — бросил Адам, вставая. — Я буду ждать тебя утром. Думай над четвёртым желанием.

И исчез.

Ева прижала ладони к щекам, чувствуя на губах его вкус — сладкий, как мёд, и горячий, как огонь. Она со всей страстностью сжала в кулаке подаренный им кулон с сапфиром.

«Я кажется влюбляюсь, в демона, — думала она. — Как это остановить?»

Ева проснулась затемно. Кажется это уже входит в привычку. Будильник еще не прозвенел, но она уже не спала. В груди щемило. Она знала, что сегодня будет тяжёлый день.

Оделась быстро — джинсы, свитер, тёплый плащ. Перед зеркалом задержалась на секунду: глаза чуть припухшие, но взгляд уверенный.

Она должна сделать это!

На улице моросил дождь. Питер дышал сыростью, ветер с Невы трепал мокрые ветки. Ева вышла из подъезда и сразу увидела Адама. Демон сидел на скамейке, как всегда — две чашки кофе в руках, чёрный плащ. Но сегодня на нем был повязан её красный шарф.

Адам поднялся, демонстративно поправил подаренный аксессуар, заглянул Еве в глаза.

Сразу стало приятно, что он носит его. Красный цвет на чёрном плаще — ярко, и страстно.

— Тебе идёт, — похвалила Ева.

Адам лукаво улыбнулся, протянул ей чашку.

— Пей, остынет.

Она взяла кофе, согрела ладони и села рядом на скамейку. Дождь шелестел по листве. Они некоторое время молчали.

— Я готова, — выдохнула Ева. — Моё четвёртое желание. Я хочу увидеть своих родителей. В последний день их жизни, перед круизом. Хотя бы не надолго.

Адам круто повернулся.

— Ты понимаешь, что я не могу их вернуть? Я не в силах воскрешать. Если я сейчас изменю судьбу — твоя жизнь изменится до неузнаваемости. Слишком много неизвестного будущего. Мы не можем так рисковать.

— Я знаю, — грустно выдохнула Ева. — И не прошу их спасать. Я просто хочу увидеть своих маму и папу. Попрощаться, даже если не смогу сказать им ни единого слова.

Адам с интересом взглянул на девушку, она стойко сдерживала свои чувства.

Кивнул.

— Опять сделаю для тебя исключение.

Исполню желание прямо сейчас. Держись!

Она вцепилась в руку демона и всё перед глазами потемнело. Дождь исчез, шум города стих. К такому постепенно начинаешь привыкать.

Ева стояла посреди парка.

Солнце светило ярко, тёплый летний воздух пах цветами из кирпичных клумб. Трава под ногами хрустела от сочности.

На скамейке сидели двое. Мужчина — высокий, с русыми волосами и громким смехом, который Ева помнила до сих пор. Женщина — светловолосая, с мягкой улыбкой и запахом духов, их Ева не могла забыть никогда. Ваниль и жасмин.

Ева смотрела на своих родителей и глаза щипало. Они были такими молодыми. Живыми. И казались очень счастливыми. Ева не могла оторвать от них взгляд.

Неподалёку в песочнице рядом с детской качелей, копошилась маленькая девочка — лет пяти, в розовом платье и с тугими косичками. Она лепила куличики из песка и напевала, какую-то считалочку. Ева сразу узнала себя.

Взрослая Ева стояла в нескольких шагах и прижимала руки к взволнованной груди. Адам держался рядом, снял плащ с её плеч. Она чувствовала, что он рядом, и этого было достаточно.

Ева не стала подходить к родителям. Села на скамейку чуть поодаль и стала ждать. С большим удовольствием наблюдала за родителями, они вели себя как молодожёны. Папа обнимал маму за плечи, та смущалась и заливалась мелодичным смехом. Ева знала, что скоро придёт бабушка. Благодаря магии Адама, она до мельчайших подробностей вспомнила этот момент своей жизни.

Через несколько минут по дорожке парка энергично шла женщина — стройная, с тёмными волосами, уложенными в пучок, с румянцем на щеках и озорным взглядом. Молодая бабушка Нина Ивановна. Она помахала рукой дочке и зятю и тут же направилась к песочнице, улыбаясь маленькой внучке.

— Евусик! — крикнула бабушка. — Иди сюда, моя хорошая! Пойдём домой, я твоих любимых блинов напекла!

Маленькая Ева подняла голову, бросила совочек и не разбирая дороги бежала к бабушке. Нина Ивановна подхватила внучку, прижала к себе, поцеловала в розовые щёки.

Взрослая Ева перевела дыхание и решительно подошла к бабушке.

— Простите, — протянула она слегка робея. Ева отчасти понимала, что бабушка не сможет её