Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Но не из-за силы Рордана.

Это был удар магии Тессы, столкнувшейся с его светом.

Лука тяжело рухнул на землю, в последний миг развеяв крылья. Кожа на спине разодралась, когда он проскользил по камню, но уже в следующее мгновение он снова был на ногах.

— Во имя богов, — пробормотал кто-то. Наверное, Разик.

Потому что хаос Тессы выгнулся над всеми куполом, а свет Рордана скользил по нему, выискивая малейшие трещины, чтобы проникнуть внутрь. Серафимы обрушивали на купол магические удары. Руки Тессы были подняты перед собой, сила струилась и мчалась, укрепляя барьер. По правде говоря, Рордан глупо поступил, отложив атаку до этого момента. Тесса подпитывала свою магию часами. Если он собирался участвовать в этой схватке, ему стоило появиться в самом начале, когда она была слабее всего.

Теон бежал к ней — его тоже отбросило так же далеко, как и Луку.

«Тесса, черпай из меня! Делай это, буря!» — приказал Теон по ментальной связи.

Лука расталкивал людей, длинными шагами возвращаясь к ней, и вдруг споткнулся — его сила дернулась, будто ее кто-то тянул. Теон был истощен, и Тесса тянула из него, вынуждая Теона, как своего Хранителя, черпать силу из Луки.

— Черт, — пробормотал Лука, наконец добравшись до Теона.

— Знаю, — отозвался Теон. — Но это даст нам немного времени… чтобы попытаться что-нибудь придумать.

Они держались чуть поодаль, не желая отвлекать ее своим присутствием. Лицо Тессы исказилось от сосредоточенности, сила приподняла ее над землей — по крайней мере, ей не приходилось тратить силы еще и на то, чтобы держаться на ногах.

— Где, к черту, Ксан?! — рявкнул Разик, проводя рукой по лицу.

Лука обернулся к нему.

— Не знаю.

— Он просто сваливает посреди этой проклятой битвы?! — выплюнул Разик; Элиза рядом с ним выглядела не менее разъяренной. Рядом стоял Дагиан, прижимая тело Саши к груди.

— Когда он вернется, тут будет одна бойня, — прорычал Разик.

— Тесса сильнее Рордана, — отрезал Теон.

— Пока ее сила не иссякнет. А потом мы все окажемся в беде, даже если Рордан тоже выдохнется. У них больше войск. Он специально вытягивает из нее силу, а потом нас просто сметут. И все потому, что он нас бросил. Хотя, чему удивляться — он всегда так делает, — презрительно фыркнул Разик.

Даже Лука был вынужден признать: дела выглядели чертовски плохо.

— Давайте просто подумаем, что делать прямо сейчас, — вмешалась Элиза.

— Нужно уходить через перемещение, — сказал Лука. — Мы все истощены. Нельзя терять еще больше силы и рисковать тем, что потом не сможем переместиться. И мы не сможем забрать всех.

— И как решать, кого оставить? — резко спросил Теон.

Губы Элизы сжались в тонкую линию.

— Приходится… просто решать. Это война. Не все выживают.

— Такой вариант неприемлем, — процедил Теон. — Посмотрите вокруг. Они до сих пор сражаются. Мы не можем просто бросить их.

И это было правдой: силы, оказавшиеся по эту сторону барьера, успешно теснили воинов Ахаза. Но факт оставался фактом: как только барьер падет, их будут ждать по меньшей мере сотни новых бойцов — не считая серафимов в небе.

— Надо уходить сейчас, — настаивал Разик. — Война — это про невозможные выборы.

— Он прав, Теон. Мы не можем…

Воздух разорвал оглушительный рев.

Все вскинули головы: в небе чернело пятно, и Ксан был не один. Рядом с ним пылали языки пламени — ярко-оранжевые и алые. Люди с огненными крыльями. Некоторые летели верхом на таких же огненных существах. Они врезались в ряды серафимов, и Тесса тихо всхлипнула — часть напряжения с ее силы спала.

— Останься с ней. Скажи мне, когда она будет на грани истощения, — приказал Лука Теону. — Мы сделаем все, что сможем.

Затем он и Разик снова взмыли в небо, расправив крылья, но не переходя в полную драконью форму, чтобы не тратить магию впустую. Подлетев ближе, Лука понял: это Наследие Эйналы. Он и не подозревал, что у них есть воздушный флот. Но Ксан знал. Он знал — и отправился за подкреплением.

Пламя мерцало вокруг, они сражались плечом к плечу. Если удастся удержать врага наверху, возможно, внизу получится что-то придумать. И Лука дрался изо всех сил рядом с отцом и братом, молясь любому, кто готов был его услышать, чтобы этого оказалось достаточно.