Мои. Робкий дар убогого мира - Лина Таб

Рассматриваю артефакт выявления магии, как назвала его Главная Дева, когда отдавала приказ. Красиво выполненный инструмент. Даже не пойму, из какого точно материала. Рукоять вероятно из дерева, с черными, словно чугун вставками, которые тонкими нитями пронизывают саму рукоятку. А лезвие, необычное, матовое, по которому пробегают разноцветные искры, так и манит взгляд.

Хотя может дело не в них, а в том, что в деревянной шкатулке, на мягкой подушечке аккуратно лежит здоровенный кинжал, а не какой-нибудь магический шар, на который бы я любезно положила ладони.

Впервые мое самообладание дало трещину и нервно сглотнув, я как завороженная следила за тем, как мужчина, что принес его, все так же не поднимая головы бережно достает его, беря кончиками пальцев.

— Протяните руку, Елена, — звучит голос Девы откуда-то издалека, на что я машинально качаю головой, — Елена? — зовут меня и я наконец отрываю взгляд от кинжала и перевожу явно безумный на Деву, которая видя меня хмурится сильнее, — Для артефакта требуется всего капля крови из пальца. Без этого никак, — поясняет довольно мягко, даже непривычно.

Сглатываю, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Всего лишь проколоть палец. Это я переживу.

Если бы пришлось порезать ладонь, или еще что, то боюсь, меня бы откачивали все лекари с ближайших территорий.

Ненавижу кровь. Вернее, боюсь до уссыку. Свою, чужую, какую угодно. Чтобы научиться сдавать кровь из пальца без обморока, я много работала над собой. И кажется, сейчас я буду показывать мастер-класс.

Улыбнувшись Деве, я протянула правую руку.

Меня потряхивало и поэтому стукнулась о поверхность каменной столешницы костяшками пальцев. Сжав зубы, я старалась контролировать дыхание.

Ну давай же, быстрее коли и закончим! Шептала мысленно. Но мужчина не двигался.

— Елена, сейчас придет Карья и он для Вас станет гарантией того, что Фило не причинит боли.

От того, как едва заметно, но дрогнула рука мужчины, что держал кинжал, я поняла, что Фило это он, а некий Карья, за которым уже послали, явно будет здесь надзирателем. А если мне будет больно, то что?

— Если Фило допустит боль во время прокола, то получит десять ударов плетьми, — раскрывает завесу тайны Дева, буквально спустя несколько секунд.

Сглатываю, бросая взгляд на Фило. Стоит замершим столбом, в руках кинжал, глаза в пол. Пальцы едва заметно сжимает. Иногда.

Ищу признаки увечий, ведь если бы он был уверен, что боли от прокола не будет, то не боялся. А значит, что-то было. Или кто-то терпит и не выдает себя? Он может быть сколько угодно мастером своего дела. Может сделать точно и быстро, но болезненные ощущения все равно будут.

И вот теперь, моя фобия норовила выйти из под контроля, ведь как представлю, что при любом моем писке или не дай Бог обмороке Фило забьют кожаной плетью, которую мускулистый и весьма брутальный Карья, что зашел в кабинет, держит в руке, мне становится дурно.

— Зачем это нужно? — все-таки задаю вопрос, пытаясь сосредоточиться на Деве, так как оба мужчины все еще стоят и смотрят в пол, плечо к плечу.

Только у Карьи шея чистая. Это что значит? Не женат, не раб, не маг?

— Что именно? — интересуется несколько снисходительно Дева, с некоторыми скрываемыми нотками раздражения.

— Палач, который на мой взгляд будет больше нервировать Фило и увеличивать шансы на то, что его рука напротив дрогнет, — произношу почти спокойно.

Боковым зрением слежу за реакцией мужчин. Фило сильнее сжимает рукоять. Боится. Это определенно страх.

А вот палач держится уверенно, но отстраненно. Отмечаю для себя выпуклые вены на выбритых висках, которые не выдают какого-либо волнения и черные гладкие волосы, завязанные в хвост на макушке. И сами волосы длинные, даже завязанные, длиной до поясницы. Одет так же как и Фило, в плотную тунику в пол, повязанную на талии широким вышитым поясом. Перевожу взгляд на руки. Они у него мозолистые, с длинными пальцами. Крепкие, уверенные.

Поняла, что все-таки залипла на нем. Красивый, взрослый, с совершенно чистой шеей.

— Карья человек, Елена, — усмехается как-то снисходительно Дева.

— Понятно, — перевожу на нее взгляд, запоминая для себя информацию.

— Это означает, что если он понравился, то Вы вправе предложить ему несколько монет за ночь.

— Ясно, — отвечаю, ощутив, как по телу пробежали мурашки, а во рту образовался горький привкус разочарования, — не интересует, — добавляю, не заметив никакой реакции от мужчины.

Видимо, ему не привыкать к столь разноплановым услугам.

Спрашивать, все ли люди оказывают подобные услуги, или только конкретные, я пока не стала, если понадобится, буду спрашивать уже без лишних ушей, когда пройду определение.

За всем этим анализом и новой поступающей информацией я даже забыла, что собиралась контролировать свое тело и не падать в обморок. Отвлечься смогла на ура, но все-таки непроизвольно сжалась, когда Фило, даже не касаясь моей руки, чтобы зафиксировать для себя палец, занес над ним острый кинжал.

Но я сосредоточилась ни на этом, а на палаче, который острым взглядом следил за Фило, заложив при этом руки вместе с плетью за спину.

Черт. И глаза красивые у него. Ярко-голубые, глубокие, со стальными вкраплениями. Брови черные, аккуратные, губы чувственные, чуть сухие, покрытые корочками, нос прямой с едва вздернутым кончиком. Он очень мужественный. И если бы не эта покорная поза и его подработка, наверное, он бы заинтересовал меня всерьез. Хотя я и всерьез это теперь несовместимые вещи. Не хочу. Бывший убил во мне все романтические бредни. Это тело реагирует. Карья в моем вкусе. Но…

Почувствовав подушечкой указательного пальца легкое едва заметное касание, я все-таки дернулась, резко повернув голову. И какого же было мое удивление, когда на пальце проступила небольшая капля крови.

— Ого, — произношу несколько шокировано, подняв взгляд на Фило. И ведь не больно же.

Зато Фило будто побледнел сильнее, но взгляда так и не поднял.

— Лечи, а потом получишь свое наказание, — произносит строго и недовольно Дева, вызывая во мне бурю протеста.

— Стоп, стоп, — машу руками, прижавшись губами к пальцу и издав характерный чмок. Лучше это ликвидировать быстрее, потому что уже потряхивало.

Фило от моего протеста еще сильнее склонил голову, а Карья лишь переместил плеть, вновь разместив перед собой.

— Мне не больно! — произношу