Зло выходит замуж, или Мама для исчадий ада - Елена Амеличева

— Девки в борделях! — рявкнула в ответ. — Учитесь достойно принимать поражение, милорд! Все было честно, вы проиграли и нечего кулаками махать! И вообще, мы помогли вам, могли бы сказать спасибо!

— Я о помощи не просил! — он задохнулся от ярости и со всей силы вдарил кулаком в скалу, по которой тут же зазмеилась многообещающая трещина.

Рычание Добряка отвлекло меня от гневливого соперника. Хвост моего ящера пронесся по земле, едва успела его перепрыгнуть. А вот мужчина рухнул на землю — что и стало толчком к тому, чтобы зеленая самка бросилась на помощь, взрывая камень когтями.

— Нет! — вскрикнула, встав на пути моего дикаря. — Успокойся! — вгляделась в его алые глаза с вертикальным зрачком. — Уходим. Слышишь?

Он тяжело выдохнул, косясь на зеленую, что явно жаждала продолжить драку. Но все же взмыл в небо, когда я запрыгнула на холку.

— Я найду тебя! — ветер донес до нас крик огнеокого мужчины. — Найду!

— Размечтался, красавчик! — фыркнула в ответ, хоть и знала, что он не услышит, ведь сильные крылья Добряка уже уносили нас в ночь.

Пора домой, спать — как и полагается приличной барышне!

* * *

Я едва успела прокрасться в спальню, надеть ночнушку и нырнуть под одеяло, как дверь приоткрылась, и в комнату вошел мой отец со свечой в руке. Поставив ее на столик, он поправил одеяло, поцеловал меня в лоб и ушел. Привычный ритуал. Так было, сколько я себя помню. Даже женившись второй раз, батюшка не изменил своим привычкам и каждую ночь перед тем, как лечь самому, навещал своих трех дочерей.

— Тебе везет, — сказала моя маленькая сестренка, прокравшись в спальню.

Хитрюжка — дождалась папиного «обхода» и тут же сбежала из детской.

— Ты почему не спишь, Лили? — я сделала строгое лицо. — Вот сейчас все нянькам расскажу!

— А я тогда расскажу, что ты сбегала ночью! — протянула ушлая малявка.

И как от мачехи, которая даже слугами командовать не могла в силу чрезмерно кроткого характера, родилась такая боевая девчушка, ума не приложу!

— Забирайся, — откинула край одеяла, и она тут же устроилась в тепле, свернувшись калачиком у меня под боком, не забыв спросить:

— Ты где была, на гонках?

Смышленая, говорю же.

— Спи давай, — укутала ее получше.

— А завтра бал, — прошептала сестренка. — Кстати, то ожерелье, что хотела Мирена, папочка так и не купил. Ходил в лавку Озми, а его уже продали. Слышала, как он маме рассказывал.

— Мирена будет в ярости, — я хихикнула, еще не представляя, как те рубины изменят мою собственную судьбу. — Спи, Лили!

— Сплю…

Утро началось с криков. Пронзительных, будто вопли цапли, которую дожевывал крокодил.  Я открыла глаза. Лучше любого будильника ведь, и магию тратить не надо, настраивая чары на колокольчики, что висели на светильнике у кровати.

— Мирена узнала об ожерелье, — констатировала сестренка, проснувшись и соскочив с постели.

— Бедный папа, — вздохнув, тоже встала.

Что толку надеяться на сон? Под такие стоны, что уже перемежались плачем, даже мертвец не уснет. Может, нам Мирену в наемные плакальщицы сдавать? Озолотимся ведь!

Вой сестры ударил по ушам, когда привела себя в порядок и прошла в ее комнату.

— Мирочка, не плачь, — села рядом на кровать. — Черт с ним, с этим ожерельем, у тебя других много. Хочешь, свои отдам?

— Н-неееет! — взвыла наша сирена — хотя будь она ею, моряки сами бы бросались за борт и на рифы, ведь это слушать решительно невозможно. — Твои не с рубинаааамииии!

— А мы их заворожим, желаешь? Станут рубинами.

— Стефи сразу поймет, — сестра помотала головой.

— А она тут причем? — озадаченно уставилась на нее.

Я знала «заклятую подругу» сестры, вреднючую фифу, с которой Мирена вечно соревновалась. Надо было догадаться, что без нее тут не обошлось.

— С-сказала ей уже о том ожерелье, — девушка всхлипнула и снова залилась горючими слезами. — Она в-всем расскаж-жет, что я врушка!

— Так, во-первых, не реви, — приказала, и сестра от неожиданности замолчала — даровав всем в доме вожделенную передышку. — Иначе будешь на балу зареванная и страшная, поняла?

— Еще и страшная? — перспектива заставила ее губы затрястись с новой силой, обещая очередной водопад.

— Нет, если сейчас же перестанешь реветь и сделаешь маски на глаза и лицо.

Тишина. Угрозы помогли?

— А насчет ожерелья — попроси маму дать тебе на вечер ее свадебное, оно как раз с рубинами.

— А она даст? — девушка с сомнением шмыгнула носом.

— Конечно, доченька, — мачеха вошла в комнату через секунду. — Весь комплект дом, вместе с серьгами и кольцом!

Страх за свои барабанные перепонки делает людей такими щедрыми и сговорчивыми!

— Сможешь сказать зазнайке Стефи, что это счастливые рубины, кто их носит, скоро выходит замуж! — вдохновенно продолжила увещевать я. — Таких в лавке Озми не купишь, верно?

— Да, — довольная сестра закивала, уже предвкушая победу над подружкой.

— А теперь пойдем завтракать, — мой живот свело — вчерашние гонки унесли уйму сил. — Как раз к вечеру твоя талия станет осиной, а сейчас надо кушать, чтобы были силы танцевать.

— Точно, — Мирена встала — целеустремленная, как солдат перед последним боем. — Идемте!

Бал сиял издалека. Магические огни так искусно подсветили дворец, что он казался бриллиантом в коробочке, где подложкой стал зеленый бархат газона, а крышкой — расшитое льдинками звезд ночное темно-синее небо. Настоящее совершенство! Жаль, что нельзя приземлиться здесь на ящере — воплей было бы!..

Но Мирену красота не волновала. Она сама сияла, предвкушая победу над Стефи и время от времени качая головой, чтобы ощутить, как тяжелые серьги с рубинами касаются шеи, украшенной ожерельем, и плеч, приоткрытых лифом нежно-розового платья, похожего на цветок.

До нас уже долетали отзвуки музыки, пока ждали в очереди карет, что змеей тянулась к парадному входу. Лакеи распахнули дверь, и яркий свет будто выхватил нас из экипажа, перенеся на широкую лестницу, что белым мрамором растеклась под ногами, обутыми в бальные туфельки, усеянные стразами.

Во дворце царила атмосфера праздника. Вокруг порхали магические