Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих
— Я была… — Эвиана замолчала, осознавая всю боль, которую та описывала.
— Ты просто пыталась выжить, — закончила за нее Карис.
Эвиана кивнула, не отводя взгляда.
— Но все чаще я ловлю себя на мысли: а зачем я вообще старалась?
— Зачем?
В комнате повисла тишина.
Эвиана обдумывала, что сказать. Семь лет она хранила эту тайну. Никто не знал о Прие, и именно это отчасти помогало держать ее в безопасности. Да, ради Прии она и пыталась завоевать доверие Кэрис… но внезапно ей показалось, что она выкладывает свои секреты всем подряд.
Тесса знала.
Можно было предположить, что она рассказала Теону и Луке, Корбину, Лэнгу.
Чем больше народу знали, тем сильнее ее могли использовать против нее. Кэрис была не единственной, у кого имелись все основания ненавидеть ее.
Наконец Эвиана произнесла:
— Если бы меня не стало, он просто проделал бы то же самое с кем-нибудь другим.
Кэрис склонила голову набок, и ее черные локоны скользнули по плечу.
— Почему тебя это волнует?
Почему ее это волновало?
Если бы ее не стало, ей не пришлось бы ни о чем беспокоиться. Она была бы в Загробном мире, свободная от тревог. Прия не существовала бы, и ей не пришлось бы переживать за нее. Девочка была бы избавлена от этого кошмарного ядовитого круга.
— Не знаю, почему меня это волновало тогда, — честно призналась Эвиана. — Но сейчас… из-за одной невинной девочки, над которой он властвует так же, как когда-то над тобой из-за Теона.
При этих словах Кэрис выпрямилась, глаза ее широко раскрылись. Эвиана пересекла комнату и положила фотографию на стол.
— Мне не довелось заботиться о ней. Она даже не знала о моем существовании, пока несколько недель назад все не открылось. Да и сейчас она не понимает, кто я для нее, — сказала Эвиана. — Я не знаю ее любимых блюд, не знаю, что пугает ее по ночам. Не видела ее первых шагов. Не наблюдала, как она впервые почувствовала, что цветок зовет ее. Понимаю, это не одно и то же, но именно из-за нее мне теперь не все равно. Потому что, хоть я и лишилась всего этого, я все равно пожертвую чем угодно ради нее. Так же, как ты жертвовала ради них.
Она отступила назад, когда Кэрис потянулась к фотографии дрожащей рукой. Эвиана не знала, рассказывал ли ей Вальтер что-нибудь о Теоне. Вряд ли он стал бы упоминать Луку или Акселя, хотя она тоже была их опекуншей. Но, судя по реакции, Кэрис не видела их с того самого дня, когда Вальтер пытал ее у них на глазах.
— Эта сделка — не ради меня, — сказала Эвиана. — Ради нее. Даже если в конце концов я никогда больше ее не увижу.
— Я не совсем понимаю, на какую помощь ты рассчитываешь, — тихо произнесла Кэрис, теперь держа фотографию обеими руками.
— Мне просто нужно вытащить ее отсюда, — ответила Эвиана. — Если я смогу освободить тебя, ты заберешь ее с собой? Доставишь к Теону? С ним будут двое мужчин: они заберут ее.
В ее глазах мелькнула жалость.
— Даже если бы ты смогла это устроить… а что будет с тобой, Эвиана?
— Разве это важно? — она обвела рукой комнату. — Разве для тебя имело значение, что такая реальность стала твоей, если только они были в безопасности?
— Приходи ко мне с планом. И тогда поговорим, — сказала Кэрис.
Это не было «да», но это было хоть что-то.
Эвиана повернулась, чтобы уйти, но, прежде чем она успела шагнуть сквозь потайную панель, Кэрис окликнула ее:
— Спасибо, Эвиана.
Эвиана не остановилась и не обернулась. Не за что было ее благодарить. Это было самое меньшее, что она могла сделать после того, как отчасти стала причиной того, что Кэрис оказалась здесь.
Теперь оставалось окончательно доработать план и надеяться, что Корбин и Лэнг согласятся помочь.
ГЛАВА 44. АКСЕЛЬ
Идеально.
Только эта мысль крутилась в голове у Акселя, пока он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел, как Кэт тихо разговаривает с Мэддоксом, укачивая его.
Ее распущенные волосы обрамляли лицо, а палец нежно поглаживал щечку малыша. Все в этом крошечном ребенке было совершенством. И вот уже почти две недели они узнавали его. Тот самый идеальный плач, которым он дает понять, что ему что-то нужно. И те самые нежные вздохи, с которыми он погружается в сон. Несправедливо, что в этом гребанном мире может существовать что-то настолько безупречное.
Аксель не раз пытался представить, как его отец смотрел на него или на Теона, когда они были такими же крохотными и невинными. И все равно видел в них лишь средство для достижения цели.
Кэт подняла взгляд, когда он тихонько кашлянул. Чистая радость, светившаяся в ней секунду назад, тут же сменилась неодобрением. Она прищурилась, поджала губы и смерила его взглядом: от черных брюк и облегающей черной рубашки с длинными рукавами до ботинок и оружия. Во всем этом он ходил, когда отправлялся на разведку с Кейдом и Рейелл, пока они строили планы насчет Бри. Мэддокс заерзал, будто почувствовав внезапное напряжение, и тихо всхлипнул. Кэт встала с кресла.
Решительно пересекая комнату, она протянула ему сына, вынуждая Акселя взять малыша.
— Уж лучше подержи его. Возможно, это один из последних разов, — резко бросила она.
Он вздохнул, прижимая младенца к себе, и Мэддокс тут же успокоился.
— Кэт, мы уже говорили об этом.
— Нет! — прошипела она тихо, чтобы не разбудить Мэддокса. — Это ты говорил об этом и распланировал все без меня.
— Это неправда, — возразил он, тоже стараясь говорить тихо. — Ты знаешь все, что знаем мы. Ты участвовала в обсуждениях, и ты понимаешь, что это нужно сделать. Она не остановится.
— Я это знаю! — прошептала она, сердито принимаясь складывать одеяла. — Но я тоже заслуживаю этой мести, Аксель. Это меня она похитила, заставила рожать в невыносимом стрессе. Это я мучилась часами без тебя из-за нее. Она