Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер
Все в близлежащих камерах погрузились в настороженное молчание, пока я обыскивала плащи стражников.
— Освободите как можно больше людей, — произнесла я, бросая одну из двух добытых связок ключей в самую удобную камеру.
Молодая нулл поймала её, вытаращив на меня широкие зелёные глаза из темноты. Пожилая женщина за её спиной спросила:
— Ты знаешь, что происходит наверху?
— Луны падают.
Я не стала задерживаться, чтобы дождаться, пока до них дойдёт смысл моих слов.
В тот миг, когда мы вырвались из расплавленного кратера, Райган..
В тот миг, когда мы вырвались из расплавленного кратера, Райган развернулся.
Мы выслеживали угасающий след углей, оставленный птицей-фениксом; след, который рвался на север к Пеклу, огибал дугой запад, а затем устремлялся на юг, словно пылающая стрела.
Нет…
Моё сердце ушло в пятки, пока мы застыли на месте в сильных взмахах. Голова Райгана повернулась ещё левее, а его тело изогнулось, пока мы не нацелились на Нетерин. Туда, где вдали чудовище Аркина пробивало себе путь сквозь бушующий хаос, словно алое мерцание во тьме.
— НЕЙ, РАЙГАН! НЕЙ! HUK ATÁH TUÍL ÁHN-UH!
Я орал эти слова, параллельно обрушивая их на его внутренний барьер. Приказы удерживать позицию. Что мы найдём другой путь.
— HUK ATÁH TUÍL ÁHN-UH!
Он взревел с яростным неповиновением, вскинул голову и взмахнул крыльями с такой силой, что моя голова откинулась назад, и рванул на юг, пока я вопил до потери дыхания. Громовые приказы, которые он игнорировал, преследуя угасающий след, оставленный крыльями и перьями хвоста птицы-феникса.
Ужас пронзил меня, резанув глубже, чем когда-либо могло физическое лезвие.
Я перестал кричать. Ко мне пришло горькое осознание, что в этом нет никакого смысла.
Райган охотится, и ничто из того, что я скажу или сделаю, не остановит его от выполнения своей доли мести за меня и мою семью.
Это я понимал лучше всего.
Чем дальше я уходила от арены, тем реже попадались камеры...
Чем дальше я уходила от арены, тем реже попадались камеры. Словно Аркин перевёл всех поближе, готовясь к фазе беспрерывных боёв. Возможно, чтобы развлечением держать своих покровителей на крючке после заката, а между делом пробираться в их политические карманы.
От этой мысли кончики моих пальцев зазудели от желания содрать с него, блядь, лицо. И я надеялась, что Каан прямо сейчас этим и занимается.
Я кашляла от клубов пыли, на высокой скорости преодолевая последний поворот тоннеля, перепрыгивая через расширяющиеся трещины и упавшие валуны, когда мне в голову пришла мысль, от которой сердце подскочило к самой горлу, едва не заставив меня подавиться.
А что, если он перевёл Вейу и Кизари?
Нет. Он бы не стал.
Если бы всё прошло по его плану, он притащил бы меня обратно в эту грёбаную камеру, которая и так уже отняла слишком многое. Он упрятал бы меня туда, всё ещё испачканную кровью Каана, и заставил бы смотреть, как гниёт наша дочь — как ещё один способ сломать меня. Я была настолько уверена в этом, что, добежав до своей пустой камеры и увидев, что в камере Вейи тоже никого нет, споткнулась. Удержалась, схватившись за решётку.
Ключи со звоном упали на землю.
Мир содрогнулся с такой силой, что меня бросило на колени. Я сжала решётку, оскалилась и закричала:
— БЛЯ-А-А-А-ТЬ!.. БЛЯТЬ-БЛЯТЬ-БЛЯ-А-А-А-ТЬ! — Я тяжело дышала, воздух резал лёгкие, как лезвие; я сжала зубы, пока моё лицо искажалось от боли. — Блять, — выдохнула я намного тише на этот раз. Меня раздавило жалким, ядовитым поражением.
Пока я не заметила под собой холодную лужу крови. Мёртвого стражника на полу за большим упавшим камнем.
Я осмотрела место происшествия, и надежда устремилась по моим венам.
Неужели Вейя дотянулась и убила стражника? Достала ключи? Вытащила Кизари?
Мой взгляд зацепился за розовую пуговицу, затерявшуюся в растрепанной соломе на подстилке Кизари, и у меня перехватило дыхание.
Уно, Ах ты крошечное чудо.
Я мгновенно поднялась на ноги, прошла через открытую дверь, сжимая пуговицу Уно в кулаке, и стала разгонять пыльный воздух, ища новые улики. Что-нибудь, что указало бы мне направление, куда они ушли.
Моё внимание привлек кусочек кремового пергамента, а намёк на маленькое крыло подарил мне ещё один глоток надежды. Пока я не разгребла солому и не увидела следы когда-то помятого клюва. Крошечный разрыв на крыле. Длинный и неаккуратный разрыв прямо посередине—
Мои ноги подкосились.
Мир сжался в точку.
Всё онемело, кроме жгучей боли в глубине глаз и давящей тяжести в груди, которая вот-вот рухнет.
Каким-то образом я заставила себя шевельнуться. Сделала усилие и дотянулась до передней половинки моей прекрасной малышки Ней, в которой больше не трепетала жизнь.
Которой больше… нет.
Я коснулась её клюва — такого знакомого, который я столько раз сжимала между пальцами.
Едва не дрожа от захлестнувших чувств, я подняла её крошечное тельце и положила на ладонь, разгребая солому вокруг, пока не увидела вторую половину. Впервые с тех пор, как расправила её возвратную складку и бросила, я увидела эти три изящные буквы.
ней
Я крепко зажмурилась, давая волю горячим слезам, которые потекли по щекам.
Мои мысли тогда, в Домме… Я была права.
Ней всё это время предназначалась мне. Она была моей. Посланием от моей дочери, которая нуждалась во мне. А я отправила её обратно, дав тяжелый, холодный и пренебрежительный ответ, который она, должно быть, получила, находясь в этой камере.
В этой.
Грёбаной.
Камере.
Я застонала и повернулась. Стал смотреть на всё совершенно другими глазами.
Я могла бы предотвратить это. Могла бы расправить возвратную складку, когда Ней впервые прилетела ко мне пять фаз назад. Позволила бы ей привести меня к Кизари. Но я этого не сделала. Сразу же отвергла мысль о том, что кому-то вообще могу быть нужна.
Я могла бы предотвратить это…
Очередной толчок сотрясает мир.
Несмотря на рокочущие порывы, угрожающие сбить меня с ног, я едва замечаю, как за моей спиной рушится тоннель. Пока резкий порыв ветра не бьёт меня по лицу, словно пощёчина ладонью. Будто Клод примчалась сюда