Мои. Робкий дар убогого мира - Лина Таб

— Кто это, Диель? — произношу напряженно, но максимально тихо.

— Шарш, — произносит он что-то незнакомое и я вопросительно кошусь на него, а потом на тело. Кажется, оно покрыто перьями, довольно яркими.

— Он опасен? — шепчу.

— Живая самка, защищающая потомство опасна, но я не могу понять, жив ли этот шарш. Они не ложатся так на землю.

— Но там в траве кто-то шевелится, — говорю, с трудом беря себя в руки.

— Скорее всего, это детеныши.

Смотрю хмуро на мужчину, потом снова в сторону шарша.

— Может он все-таки мертвый и там его кто-то ест? Мелкое зверье какое?

— Не исключено.

И затем, мужчина издает какой-то стрекот, после чего, в траве все замирает. Я тоже замираю и со страхом смотрю туда, где лежал шарш.

Его тело не шевелится, в траве тихо.

Перевожу настороженный взгляд на помощника.

— Зачем ты это сделал⁇

— Проверить, — произносит Диель уже более спокойно и опускает нож, который держал наготове.

— Проверить что? Не вскачет ли самка шарша и не решит устроить нам показательную порку, защищая потомство?

— Именно, — едва заметно улыбается мужчина, а я аж захлебываюсь возмущением, — но она бы не пошла к нам, а защищала на месте и только в случае, если бы мы ее преследовали.

— Ясно, но лучше бы ты сказал об этом ранее, — буркаю, пытаясь успокоить перебои в пульсе.

— Простите, Рейна, — опускает взгляд в ноги Диель и тут же идет вперед, в сторону тела.

Конечно же я бегу за ним, хотя смотреть на мертвого шарша не имею никакого желания.

Когда мы приближаемся, я большими глазами рассматриваю невиданную для меня ранее зверушку, которая напоминает огромную птицу, размером эдак со страуса. У нее короткий тупой клюв, разноцветное оперение по телу, почти полное отсутствие хвоста, громадные белые крылья и очень острые когти на лапах и все бы ничего, но еще у нее было небольшое вымя, на которое я уставилась как отупелая.

Как и предполагалось, птица была мертва, причем как мне кажется, мертва не так уж давно. Ощущение что она получила рану на спине каким-то хищником и во мне начали бороться две стороны, забрать на мясо или не рисковать и уйти. Решив, что я не знаю точно, когда она умерла и могу попросту отравить себя и мужа, что собственно подтвердил и Диель, плюнула на все это дело и развернулась в сторону, откуда мы пришли, но тут же услышала глухие тоненькие писки-стрекотания где-то из травы и остановилась как вкопанная.

Писки повторились и я вновь развернувшись, быстрым шагом направилась к птице.

Помощник тоже двинулся к туше и пока я водила взглядом, в поисках откуда они пищат, Диель наклонился и приподнял огромное крыло птицы.

И какого же было мое изумление, когда под ним обнаружились около десятка птенцов, уже вполне самостоятельных и явно, очень голодных, потому что когда их обнаружили, они сперва кинулись в рассыпную, но следом, под более активное стрекотание, начали делать попытки подойти к нам.

В этот раз, растерянным выглядел и сам Диель, кажется, ему не приходилось бывать в такой ситуации, когда маленькие пушистые комочки, отдаленно напоминающие мать, бегали вокруг и явно требовали еду.

— Самца я так понимаю, мы не дождемся? — спрашиваю озадаченно.

— Нет, самцы рядом только когда надо зачать потомство, — произносит Диель, хмуро осматривая эту ораву. 11 штук, если быть точным.

— А вот это вот вымя у нее на брюхе, оно для чего? Птенцов кормить? — киваю в сторону мертвой птицы.

— Да, — помощник бросает на меня настороженный взгляд, — но из этого же молока делают деликатесы, более дорогие, более ценные, потому что их практически невозможно добыть. Обычно самку ловят сеткой, удерживают, сцеживают и отпускают. Редко, когда убивают.

И вот во мне наконец-то поднимает голову та самая коммерческая стезя, которая явно намекала, что тут пахнет деньгами. Не то, что мне было не жаль птенцов, жаль и более того, я даже подумывала их выкормить, если это реально и выпустить обратно в лес, но теперь, планы несколько менялись.

— И чем нам их выкармливать? — спрашиваю осторожно, будто боясь упустить из виду эту удачу.

— Если честно, без понятия, Рейна, — отвечает озадаченно помощник, осматривая ораву, которая нехотя, но погребла обратно под крыло к матери.

— Значит, будет экспериментировать. Думаю начнем с творога, который мы начали делать, продолжим кашей и дальше по обстоятельствам, — произношу, понимая, что кажется с продажей новых продуктов придется повременить, но это, так сказать, существенный вклад в будущее. Если я разверну ферму из этих молочных птичек, это будет прорыв.

Диель бросает на меня понимающий взгляд и деловито рассматривает поляну.

— Ловим? — спрашиваю помощника, скидывая накидку и закатывая рукава рубашки.

— Ловим, Рейна, — усмехается Диель и опустившись на корточки, начинает перекладывать из одной корзины в другую то, что мы собрали ранее, явно намереваясь запихать туда птенцов. К счастью, они были размером с тощую кошку, а корзина, что освобождал Диель весьма увесистой.

Я же лезу в свою корзину и достаю оттуда горсть ягод. Интересно, приманить их выйдет?

Присаживаюсь на корточки ближе к птице.

— Цып-цып, птички, идите кушать, — зову, протягивая руку.

Птенцы высовывают свои тупые клювики из под крыла, тянут шеи в сторону руки, но видимо, не впечатлившись, прячутся обратно.

Выдыхаю разочарованно и закинув в рот ягоды, встаю.

— Раз так, ладно.

И начался наш с Диелем квест «поймай птичку, которая не хочет быть пойманной». Пока мы за ними гонялись, ползали, прыгали по траве, я миллион раз выматерилась и жалала, что не схватила их пока они ошалелые от голода вылезли к нам. Сейчас же поняв, что еды от нас не дождутся, птенцы бежали врассыпную, но радовало, что инстинкт быть рядом с матерью был сильнее и они все равно возвращались. Иначе бы плакала моя ферма.

Спустя наверное целый час, мы переловили всех. Взмыленные оба, растрепанные, грязные, но удовлетворенные проделанной работой.

В корзину птенцы влезли с трудом и теперь Диель прикладывал не мало усилий, чтобы не только тащить их, но и удерживать внутри. Я же, не обращая внимания