Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Она простонала, вызвав у Теона очередное ругательство. Этот звук завибрировал в нем.

Ее собственное желание грозило поглотить ее целиком. Тесса начала слегка покачиваться, когда пальцы Луки поднялись выше.

— Такая жаждущая, — поддразнил он, и она вскрикнула, когда его пальцы скользнули по белью. — Но ты ведь нам должна, верно, искусительница? За то, что сбежала. Оставила нас. Подвергла себя опасности без нас. — он сжал руку на ее голове сильнее, резко дернув назад, и она снова вскрикнула. — За то, что не поверила, что мы позволим тебе быть твоим диким, необузданным «я». Мы бы никогда не задвинули тебя на задний план. Больше нет. Но ты ведь поступила так с нами, правда?

Ее глаза расширились от его гнева. Она поняла, как глубоко снова его ранила.

— Твою же мать, — выдохнул Теон.

Его бедра толкались все жестче, быстрее, прямо ей в горло. Она уже почти ничего не делала. Лука держал ее неподвижно, чтобы Теон мог брать свое удовольствие.

Удовольствие, которое могла дать ему только она.

Она почувствовала, как он напрягся у нее во рту, поняла, что он близок к оргазму.

— Ему не обязательно это видеть, малышка, — мрачно прошептал ей на ухо Лука. — Ему просто нужно чувствовать, как ты его проглатываешь. Знать, что он внутри тебя. Часть тебя. Знать, что тебе никогда от него не деться.

Лука прижал ее голову ниже, а рука Теона на ее шее чувствовала каждое движение, пока он брал ее рот. Затем он замер, и горячие струи спермы коснулись ее языка. Очередное проклятие сорвалось с его губ. Он сделал еще несколько толчков, следя за тем, чтобы каждая капля осталась в ней, и удерживая себя глубоко внутри.

И она выдержала его затуманенный похотью взгляд, когда проглотила все, в последний раз сжав его мышцами горла.

— Чертовски идеально, — прорычал он, поднимая ее за шею.

Его губы впились в ее губы, он пробовал самого себя, пока его язык исследовал ее рот. Он все еще тяжело дышал; каждое слово давалось ему с трудом:

— Никогда больше не смей надевать его гребаную куртку.

Она усмехнулась, поняв намек на пальто Тристина, в котором он нашел ее месяцы назад у отеля, а потом снова пару недель назад.

Его пальцы предостерегающе сжали ее шею.

— Никогда. Больше. Тесса.

— Никогда больше, — выдохнула она.

— Хорошая наша девочка, — промурлыкал он, снова глубоко целуя ее.

Теон отстранился, его рука скользнула к ее челюсти, поворачивая голову. Ее глаза расширились: Лука стоял совсем близко, его сапфировые глаза светились обещанием чего-то большего. В какой-то момент он тоже избавился от штанов. Он был напряжен и жаждал ее. Его мускулы были натянуты, как струны, от сдерживаемой силы. Лука сверлил ее взглядом:

— Ты не принадлежишь никому, но чья ты, Тесса?

Она поняла, о чем он.

Чего он от нее просит.

— Я — ваша. Обоих, — прошептала она. — Я больше никогда не буду одна.

— Ты доверяешь нам?

— Да, — выдохнула она.

— Но можем ли мы доверять тебе?

Она вздрогнула, часть похотливого тумана в голове рассеялась.

— Что?

— Ты меня слышала, — отрезал Лука, обхватив себя рукой. — Можем ли мы тебе доверять?

— Д-да, — заикнулась она, наблюдая, как перекатываются мышцы на его предплечье при каждом движении руки.

Тесса была на пределе, и только когда темный жгут магии перехватил ее запястье, она поняла, что ее рука сама потянулась вниз, чтобы унять пульсирующее напряжение.

Лука усмехнулся:

— Как будто мы позволим тебе самой дотронуться до себя сейчас, искусительница.

Она потянула руку, пытаясь освободиться от магии Теона, и яростно на него посмотрела. Усмешка на его губах была точной копией ухмылки Луки.

— Может, я и люблю контроль, красавица, но я склонен к прощению лучше, чем он, — сказал Теон. Взяв ее за подбородок, он снова повернул ее лицо к Луке. — Лучше начни работать над этим.

Она повернулась к нему всем телом, расправив плечи.

— И чего же ты от меня хочешь? Чтобы я ползала на коленях за тобой? — сказала она, не сдерживая язвительности.

— Мне стоит заставить тебя это сделать, — прорычал Лука в ответ, его рука двигалась все быстрее. — Мне стоит заставить тебя ползти до самой спальни, а потом пусть Теон держит тебя, пока ты будешь смотреть, как я трахаю свою руку, покрываю тебя своей спермой и оставляю твою киску изнывать от нужды.

Она моргнула, пораженная этой мыслью. Но нутро сжалось, потому что, черт возьми, какой же у него был грязный язык.

— И где же твой дерзкий грязный ротик теперь, малышка? — поддразнил Лука.

Она не понимала, чего он от нее хочет. С Теоном все было просто. Отдай ему контроль, доверься, что он о тебе позаботится, и он именно это и сделает. Но Лука был другим. Ему была нужна верность.

— Прости, — прошептала она, не зная, что еще сказать.

Видимо, это было не то, что нужно, потому что из его груди вырвался низкий рык. Он шагнул к ней, и когда она инстинктивно попыталась отступить, Теон легонько подтолкнул ее вперед.

— Не смей извиняться передо мной за попытку защитить то, что принадлежит мне, Тесса, — отрезал Лука.

Затем он опустился перед ней на колени, и она перестала понимать, что происходит. Знала только одно: она не хочет, чтобы это прекращалось: Лука прижался лицом к ее центру, его язык сделал длинный, влажный мазок. Снова и снова, время от времени останавливаясь, чтобы присосаться к клитору. В его действиях не было ни системы, ни ритма, и это держало ее на грани. Его язык проникал глубоко, пробуя ее на вкус, устраивая пиршество. От этого наслаждения ее ноги задрожали, грозя подкоситься.

— Я держу тебя, маленькая буря, — мрачно прошептал Теон.

Внезапно он прижался к ее спине своей обнаженной кожей, и слава богам, иначе она бы точно рухнула. Его губы скользили по ее шее, покусывая и посасывая. Одна его рука спустилась по ее бедрам