Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

Он замолчал, перебирая в уме все возможные и невозможные способы, а у меня в голове, тем временем, созрел блестящий идиотский план.

— Тюрьма, говоришь... Дай-ка сюда руки, — сказала я, роясь в своей бездонной сумочке.

— Зачем? — удивленно спросил Лунтьер, но руки послушно протянул.

Ответом ему стал металлический щелчок — это я защелкнула на его запястьях пару матово поблескивающих наручников, которые я прихватила из инквизиционного участка... на всякий случай. Репортерский «всякий случай» всегда очень специфический, да.

Лунтьер смотрел то на наручники, то на меня с немым вопросом в глазах, потом его взгляд стал игривым.

— Что, прямо здесь и сейчас к ролевым играм перейдем? — он приподнял бровь. — Я, конечно, не против, но место и время выбрано так себе... Или это новый способ пыток, чтобы я быстрее соображал?

— Это новый способ, чтобы нас пустили в Министерство, — хмыкнула я.

— Эм... В каком смысле?

Я не ответила, потому что была занята: сняла маскирующие чары со своих ушей, позволив им принять естественную, чуть заостренную форму, применила едва уловимый чародейный фокус, визуально вытянув кончики еще на сантиметр, сделав их идеально эльфийскими. Лунтьер с интересом наблюдал за этим преображением.

— Что ты делаешь?

— Создаю подобающий облик, — ответила я, ловко убирая волосы в строгую высокую прическу, чтобы уши были на виду.

Потом полезла в потайной отсек сумочки, перебирая пачку документов.

— Теперь ты — мой пленник. Официально задержанный опасный преступник. А я — твой конвоир. Так что веди себя прилично. А настоящий эльфийский инквизитор в лице меня должен выглядеть соответствующе.

— Откуда у тебя столько документов? — удивился Лунтьер, наблюдая, как я листаю многочисленные поддельные паспорта и пропуска.

— А ты смешной, — хмыкнула я, наконец, находя заламинированную карточку с серебряным жетоном. — У настоящих репортеров есть множество поддельных удостоверений. Иначе как пробиваться к правде? Идем, — сказала я, одним взмахом руки снимая с нас маскировочные чары и древесный морок. — Я знаю, что делать. И не смей улыбаться, ты же пленный!

— Погоди... Ты же не знаешь эльфийского. Ты как собралась изображать эльфийского служащего?

— О, а я об этом позаботилась!

Я достала из своей сумочки небольшой артефакт в виде серебряной ручки и с победоносным видом помахала им перед Лунтьером.

— Купила сегодня. Производители обещают от семи до пятнадцати минут полного взаимопонимания с эльфами, которые находятся в радиусе пары-тройки метров. Типа как: я говорю на международном, но эльфы будут слышать эльфийский, они будут отвечать мне на эльфийском — а я буду понимать их на международном. Все наличные деньги отдала за эту побрякушку, между прочим, так что ты еще будешь мне должен! Ну, идем.

И я щелкнула ручкой, активируя артефакт.

Лунтьер схватил меня за локоть.

— Еля, подожди! Если нас раскроют, то у нас будут проблемы куда серьезнее, чем просто выдворение из Геросса!

Я обернулась и посмотрела ему прямо в глаза с самой безумной и уверенной ухмылкой.

— Конечно, раскроют. В этом-то и суть. Шума будет больше, чем сути, и никто не полезет вникать в детали.

— В смысле? — не понял Лунтьер.

— Расслабься и получай удовольствие. Нам нужно попасть внутрь? Мы туда попадем. Я знаю, что делать.

— Еля, погоди...

Но я уже рванула вперед, не дав Лунтьеру времени на раздумья. Быстро зашагала к группе стражников, грубо волоча за собой «пленника» в наручниках и выставив перед собой «удостоверение».

— Разойдись, работает отдел быстрого реагирования! — рявкнула я командным тоном. — Пропустите! Немедленно! Я поймала этого опасного преступника и должна доставить его на допрос! Этот человек со мной!

Я тыкала карточкой чуть ли не в нос ближайшему стражнику, размахивая ей так быстро, чтобы невозможно было ничего разглядеть. Стражи растерянно переглянулись. Один из них сделал шаг вперед.

— Госпожа, будьте любезны, ваши документы для проверки...

— Документы? Вы в своем уме?! — взвизгнула я так, что он отшатнулся. — У меня нет времени! Вы что, не видите? Я веду самого Лунтьера Брандта! Персону нон грата! Нарушителя границы! Вы вообще в курсе, какой указ издан касательно этого сноба самим генералом Каллосом? Как, не в курсе? Вы здесь работаете вообще, или для красоты стоите, я не понимаю?! Если этот преступник немедленно не окажется в камере, то отвечать будете вы! Лично! Теперь пропустите!

— А вы из какого отделения? — уже менее уверенно спросил другой стражник.

— Из того, где героссцы работают, а не бездельничают! — грозно рявкнула я. — Да пустите же меня!

Но этот эльф прям уперся:

— Я вас раньше не видел здесь... Да и одеты вы... И акцент у вас какой-то странный...

Ну еще бы, я вообще удивлена, что это чудо артефакторной техники меня еще не спалило!..

Но я решила, что лучшая защита — это нападение.

— Вы идиот? — любезно уточнила я. — О работе под прикрытием ничего не знаете? Я здесь проездом по работе, и мне повезло нарваться на Брандта, представьте себе! Я, в отличие от вас, его поймала!

— Дык мы и не обязаны вроде, перед нами другая задача стоит...

Я театрально всплеснула руками.

— Не обя-я-язаны! Вот все вокруг не обязаны — а в итоге в стране бес знает что творится, никакого порядка нет! И с опасным преступником вынуждена разбираться хрупкая девушка! Да пустите же, он же может вырваться из наручников, сами потом его ловить будете и с господином Каллосом объясняться!

Я бросила на стражников взгляд, полный такого ледяного презрения, что у них, кажется, даже доспехи покрылись инеем. Они засуетились и расступились, а я быстро зашагала вперед, волоча за собой Лунтьера, который старался изо всех сил выглядеть подавленным, хотя я чувствовала, что он вот-вот лопнет от смеха.

Двери Министерства Магии захлопнулись за нами, и мы остались в огромном, пустом в этот час мраморном холле, шаги наши гулко отдавались эхом.

— Вся жизнь — театр... — задумчиво протянул Лунтьер.

— И эльфы в нем — достали? — продолжила я.

Лунтьер хохотнул.

— Никогда не видел, чтобы эльфийская стража так быстро сдувалась, — прошептал он, с восхищением глядя на меня. — Ловко ты это провернула, госпожа репортерша. Ты была потрясающей в этой отвратительной манере наезжающей истерички. Я аж