Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

У меня нервно дернулся глаз от осознания масштаба предстоящих очистительных мероприятий.

— Да! Тварь где-то под землей, недалеко от колодца, ведь Маал сказал, что она от него не может пока далеко уползти. От нее фонит на все подземные воды и, видимо, в первую очередь беда коснулась поля, на котором растет виноград для вот этих премиальных сортов айлинора. Но частично коснулось и простого айлинора... Но тоже — только темного. Вот всё и сходится!

— Потому эльфийскую аристократию в первую очередь и выкосило, — хмуро отозвался я, нервным жестом взъерошивая волосы. — Потому что они этот премиальный напиток очень любят. Не пострадали только те, кто пьют в основном премиальный светлый айлинор...

— А простой айлинор разъезжается крупными партиями по всему миру, вот через них тьмой начали травиться самые разные граждане в разных странах, — подхватила Еления. — Кто хлебнул немного — в том токсины только копились и проявлялись не сразу, а большим любителям этого напитка повезло меньше...

— Но как тогда объяснить, почему люди ни с того ни с сего начинали плохо себя чувствовать? Типа водителей за рулем.

Еления задумчиво поводила пальцем по нижней губе.

— Думаю, что это связано с негативными эмоциями, — медленно произнесла она, невидящим взором уставившись в пустоту перед собой. — Тьма проявлялась, когда человека угнетали какие-то негативные эмоции. Когда он нервничал, когда тревожился, когда был очень расстроен чем-то...

— Хм... Ну, в принципе, это совпадает с теми анкетами, что я просматривал по жертвами эпидемии...

— И в связи с этим понятно, почему детей эпидемия не коснулась: они же айлинор не пьют!

— А меня-то как не коснулась эта дрянь? — почесал я в затылке. — Боюсь, что я мог не раз хлебнуть этой великолепной тьмы... Сам-то я другие напитки брал, а вот чем меня угощали эльфы...

Еления посмотрела на меня очень серьезно.

— Не все бутылки заражены тьмой, ты по большей части пил в основном напитки из предыдущих партий, не заражённых тьмой, как мы уже поняли. Я не чувствую тьму в самом зараженном человеке, тут ничего не могу сказать. Но вполне может быть, что тебе осталась буквально пара глотков до того содержания токсина в крови, который спровоцирует вспышку болезни.

Меня передернуло от такой перспективы.

Кажется, желание пить айлинор мне отшибло если не навсегда, то как минимум очень надолго.

Через несколько минут мы с Еленией уже сидели в апартаментах, изучали документы, отданные нам продавцом. Перед нами на столе лежала большая карта Геросса, и Еления ткнула пальцем в провинцию Айлинор.

— Итак, в этой основной провинции находится источник заражения, и всё сходится, ведь именно здесь впервые началась эпидемия...

Я покачал головой.

— Эпидемия началась в столице.

— Она началась в провинции Айлинор, — уверенно произнесла Еления. — Я точно знаю это, я даже знаю имя нулевого пациента.

— Ну так я тоже знаю, его зовут Бе́вис Джос, он в столице безвылазно живет.

Но Еления покачала головой.

— Бевис — аж десятый пациент на самом деле. А нулевой пациент — это А́рэн Ка́рэль, житель провинции Айлинор. И первые пять жертв эпидемии тоже проживают в этой провинции.

Я глянул на нее с подозрительным прищуром.

— Откуда ты это знаешь?

— Я репортер, — хмыкнула Еления. — Узнавать подобную информацию — моя работа. Я общалась с разными жителями геросской империи, как в столице, так и в другие провинции ходила древесными тропами. Тьму там, правда, нигде не ощущала, но я и не успела там целенаправленно по всем полям побегать. Провинция большая, а поля, очевидно, не все заражены.

— Ты ж эльфийского языка не знаешь. Как ты могла с кем-то общаться?

— А артефакт-переводчик мне на что? — Еления помахала передо мной своей волшебной ручкой. — Для сложных диалогов с аристократами он никуда не годится, конечно, а вот для общения с простым лю́дом и вынюхивания разной информации — вполне, особенно в совокупности с языком жестов. У тебя информационные источники — это официальные ответы, а у меня — простой народ и мои глаза-уши.

— Хм. Но генерал Каллос сказал, что вспышка началась в самом Героссе... И я получал на руки соответствующие документы с императорской печатью.

— Значит, Каллос солгал, — пожала плечами Еления.

— Эльфы не врут. Аристократия, во всяком случае.

— Он тебе на магической Искре в этих словах клялся?

Я поджал губы.

— Документы могли подделать, — продолжила Еления. — Может, и не сам генерал, а кто-то другой. Но тебе не кажется странным, что императорский генерал не осведомлен о настолько важных вещах? Или осведомлен, но намеренно направил тебя на ложный путь?

Я нервно побарабанил пальцами по подлокотнику стула, на котором сидел.

— Думаешь, за распространением эпидемии стоит генерал?

— А почему нет? — пожала плечами Еления, ее зеленые глаза были предельно серьезны. — Ему это выгодно. Род Блювэйн-Каллосов — один из первых претендентов на императорский трон, если с правящей династией что-то случится. Чем не мотив? Устранить конкурентов, посеять панику, а потом героически «спасти» империю и занять трон?

Я нервно провел рукой по лицу, ощущая, как усталость и напряжение сплетаются в тугой узел где-то под ложечкой.

— Это... слишком грандиозно даже для Каллоса. И слишком рискованно. Подставить под удар всю аристократию... Это пахнет не просто предательством, а настоящей гражданской войной.

— Или гениальным планом, — парировала Еления. — Кто подумает на героя войны, любимца императора? Все списали бы на какого-нибудь заклятого врага короны, или на ту же тварь. Или на неугодных эльфов.

Ее слова падали на благодатную почву. Слишком много совпадений... Слишком много лжи в официальных отчетах, которые я получал. И мое собственное недоверие к слишком уж идеальному генералу.

Я посмотрел на настенные часы и календарь, висящий рядом.

— До эльфийского Рождества осталось меньше суток, а мы так и не знаем, где искать проклятый колодец. На ретрите ничего выяснить не удалось, а мои попытки невзначай выяснить у кого-то нужную информацию ни к чему не привели. Если эта тварь вырвется в ночь, когда границы миров истончаются...

Я раздраженно отшвырнул от себя документы и вскочил, нервно зашагав по комнате.

Мое сердце отбивало рваный ритм.