Лис. Тени моего сердца - Марина Альте

К сожалению, в базе, конкретики по гибели его родителей найти не удалось. Это не новость, старые дела довольно неохотно вносят в электронные архивы, но… если покопаться в бумажных, может, удастся что-то найти.

Записываю в свой блокнот, чтобы не забыть, и роюсь дальше.

Уже в интернате был поставлен на учёт за драку. И это совсем не удивительно! У него на физиономии написано — опасен с рождения! А после ещё пара десятков дел с его участием. Избиение, кража, вымогательство. В общем, неплохой такой послужной список.

Нет! Все же я поторопилась, подумав о нашем сходстве! Мне до этого криминального джентльмена очень далеко!

Но вот что любопытно — все его условные сроки аннулировались одним днём. Тут же прикреплён рапорт с его поступлением в армию. Оказывается, этот громила служил в спецвойсках, и, судя по тому, что данные об этих войсках засекречены, кто-то очень сильно постарался. Даже боюсь представить кто именно — у нас не принято называть таких чинов!

Снова вношу всё в блокнот в надежде найти хоть что-то в архивах. И предложение Виталия попросить помощи Зотова уже не кажется таким идиотским.

— Есть! — От голоса Виталия я подпрыгиваю на месте.

Чёрт, я и забыла о его существовании в этом кабинете.

— Скинул тебе на почту. Глянь!

Быстро захожу во вкладку, скачиваю видео. Пересматриваю. Да!

Та самая блондинка узнаваемо корчит физиономию, это она мне сигналы так посылает. А тогда я думала, у неё какая-то болезнь. Вот она уходит в уборную вслед за мной, оставляя этого громилу наедине с нелепым розовым чемоданчиком. Чуть перематываю — вот и я в кадре появляюсь. Потом двое охранников его скручивают, и мы уходим. Несколько секунд — и белокурый вихрь проносится в кадре, хватает свой чемоданчик и скрывается за служебной дверью.

— А дальше?

— Ещё парочку видео скинул.

Снова качаю, открываю. Первое видео: блондинка, будто её подожгли, несётся вниз по лестничной клетке, чуть не кувыркаясь через голову — её «розовый монстр» вечно цепляется за перила! Следующий кадр — парковка. Она вжимается между двумя машинами, будто пытаясь стать невидимкой. Лицо белее стеновой штукатурки — видно, напугана, до одурения. Выглядывает, озирается, потом замирает. Чувствую, в этот самый миг она осознаёт: я от неё не отстану, и ей придётся давать показания. И… она смывается!

Дьявол!

— И это всё?!

— Всё! — разводит он руками. — В тот день сервер аэропорта лег от перегруза, внешние камеры глючили…

— Замечательно! — выплёвываю я, чувствуя, как внутри всё сжимается от досады.

И как тут работать? Просто день открытых форточек для криминала какой-то!

Сжимаю голову ладонями. В висках стучит — от напряжения, от усталости, от мерзкого, липкого чувства полнейшего фиаско.

— Может, хотя бы по уличным камерам маршрут построим? — бросаю я, как последнюю спасательную соломинку.

— Ася! — ноет Виталий, откидываясь на стуле. — Ты хоть представляешь, какой это объём? Это же Москва!

Господи, понимаю! Всё прекрасно понимаю! Но других идей, как прижать этого головореза, у меня просто нет.

— Сможешь прогнать её по поиску? Идентифицируем личность, и тогда…

— Завтра! — крякает Виталий. — А сейчас… я домой! Рабочий день кончился три часа назад!

Бросаю взгляд в окно. И когда стемнело? И кто включил свет в кабинете? И даже кофе сделал? Чудеса, да и только! Или я просто выпала из реальности.

— В архивах — ноль! — как гром среди ясного неба, возвещает Вася.

— Не удивительно, — фыркаю я, отпивая глоток кофе. Он растекается по языку горьким послевкусием.

Просто мы с самого начала искали не там и не то. Смотрю на записи в блокноте — жиденько, конечно, но хоть что-то.

— Набросала пару идей, — вскидываю блокнот, демонстрируя его, как величайшую находку века.

Вася морщится, словно читает про себя мантру спокойствия. Виталий уже тушит монитор, поднимается из-за стола:

— Наслаждайся, — усмехается он, кивая в сторону Васи. — До завтра!

И, как ни в чём не бывало, выходит. А вообще-то я здесь начальник! И этот самый начальник слова «отбой» ещё не говорил! Но… я выжата как лимон. Да и Вася тоже.

— Иди домой, — разрешаю я.

— А ты?

— Задержусь ненадолго.

Вася звонко цокает языком, но не спорит. Знает — бесполезно! Если я вцеплюсь во что-то зубами, то это намертво. Пожертвую и сном, и уютом. И даже променять мягкую тёплую кровать на неудобную кушетку, и задремать прямо здесь, в кабинете, но не отступлю!

— До завтра, — бросает мне через плечо младший лейтенант, устремляясь к выходу, пока я не передумала.

— Угу.

Пью кофе маленькими глотками, слушаю, как шаги Васи глохнут в коридоре. Этаж погружается в гробовую тишину. Кажется, я тут одна — возможно, даже во всём здании — кто решил сегодня биться насмерть с этим делом!

Смешно, конечно. Преступник есть — а преступления нет! Обычно всё ровно наоборот. Но то, что этот качок — негодяй, у меня сомнений нет. И я докопаюсь до сути. Обязана.

Я ведь капитан полиции, а не какая-то там… «Зайка»!

— Ася —

Едва не отключаюсь от усталости, но упорно продолжаю листать файл за файлом в сотый раз, словно в последнем смогу найти что-то важное. Время за полночь. Охранник совершает обход в третий раз, и он уже не пытается спровадить меня домой.

Открываю фото амбала, сделанное перед допросом. С монитора на меня смотрит его лицо, кажется высеченным из камня: безупречная симметрия, волевой подбородок и высокие, точёные скулы. Аккуратная, явно ухоженная щетина подчёркивает контур. Небрежная причёска в стиле «помпадур» отбросила русые волосы к затылку. Густые тёмные брови и приковывающий взгляд светло-голубых глаз, напоминающий холодную сталь арктического льда. И этот спокойный, уверенный взгляд контрастирует с едва уловимой усмешкой, затаившейся в уголках его губ. Татуировка на шее, которая, я знаю, переплетается с рельефом мышц на его руках.

Успела оценить, пока тот демонстративно обнажался в кабинете досмотра. И