Пышка и демон. Семь желаний - Рэй Харт

— Нет, — прохрипела она не своим голосом. — Я не это имела в виду! Я не хотела становиться ЕЙ!

Ева бросилась со всех ног в ванную. Она вцепилась в раковину, глядя в зеркало безумными глазами. Ну и дура. Она загадала: «Хочу, чтобы Костя был моим парнем и смотрел на меня как на девушку в сером платье». Но Адам переиначил всё в своей демонической манере — и сделал ЕЁ этой девушкой. Всё с точностью до миллиметра.

— Адам, ты просто зараза! — взвизгнула Ева, и голос сорвался на крик. — Ты вообще мог предупредить заранее?!

На шум в ванную влетел растрёпанный Костя. Глаза спросонья красные, волосы дыбом, на лице испуг.

— Вика, ты чего? — выпалил он, подходя ближе. — Опять забыла выпить свои таблетки?

Ева тяжело дышала, прижимая руки к груди — к той плоской, чужой груди, которая теперь принадлежала ей.

— Я не Вика, — выдохнула она. — Я Ева.

Костя уставился на неё с беспокойством.

Ева смотрела на него, не веря своим глазам.

Он смотрел прямо на её.

И не видел абсолютно.

— Вик, у тебя опять паническая атака? Сейчас принесу таблетки. Ты вчера перебрала с виски, я же говорил, не пей много.

Костя говорил это спокойно, даже привычно. Как человек, который уже проходил это много раз. Вышел, и Ева слышала, как он ходит босыми ногами по квартире, кажется роется в сумочке. Через минуту Костя вернулся с высоким стаканом воды и горсткой разноцветных пилюль.

— Пей, — приказал хозяин квартиры и протянул таблетки.

Ева взглянула на капсулы и понимала, что выбора у неё нет. Она слишком напугана и дезориентирована, чтобы спорить. Взяла таблетки, запила водой, чувствуя, как каждая капля проваливается в тонкое горло.

Через некоторое время она действительно почувствовала себя легче. Мысли перестали метаться, тревога отступила, на смену пришла странная, почти лёгкая эйфория. Ева сидела на краю ванны и пыталась переварить происходящее.

— Я тебе говорил, не налегай на спиртное, — буркнул Костя, появляясь в дверях. — Ты глушила виски как в последний раз. Я еле тебя уложил.

Ева промолчала. Видимо, тело Вики по-своему реагировало на алкоголь.

Костя уже был одет — белая рубашка, чёрные брюки, ни галстука, ни пиджака. Он бросил взгляд на часы, звякнул ключами от автомобиля и направился к выходу.

— Я на работу, — бросил он, не оборачиваясь. — Когда поедешь к себе, вызови такси, за руль не садись. Твой отец звонил вчера раз двадцать, ты ему перезвони, а то он мне голову оторвёт.

Ева вышла из ванной, всё ещё чувствуя лёгкость в теле.

— Костя, — окликнула она. — Мы не живём вместе?

Главный ведущий остановился у двери, обернулся и посмотрел на неё так, будто она спросила что-то совсем уж безумное.

— Нет, Вика, мы договорились держать дистанцию. Не переходить границы. — Его голос был ровным, почти холодным. — Твой отец и так на меня косо смотрит. Если узнает, что ты переночевала у меня — будет скандал. Ещё раз прости, что я вчера не отвёз тебя домой, ты была в отвратительном состоянии.

Ева хотела подойти к нему, обнять, поцеловать его в губы — как она всегда мечтала. Но Костя мягко отстранил, выставив руку вперёд.

— Я опаздываю. — Он окинул взглядом гостиную, где царил полный бардак: гора немытой посуды на столе, пустые бутылки, салфетки, разбросанные вещи. — Клининг приедет через три часа, всё уберут. Тебе лучше с ними встречаться.

И вышел.

Ева стояла посреди дорогой, заваленной мусором гостиной и чувствовала себя прислугой, которую только что уволили. Ни объятий, ни нежных слов. Только сухая вежливость и отстранённая забота о границах.

«Не такие я себе отношения представляла, — горько подумала она. — Он даже не прикоснулся ко мне. Ни разу».

Ева с любопытством оглядела квартиру. Роскошная, но очень холодная. Идеальный минимализм — и ни одной личной вещи, ни одной фотографии, ни одной книги с загнутыми страницами. Всё казалось декорацией, а не домом. Она прошла в гардеробную Кости, принюхалась к его рубашкам. Пахло парфюмом, дорогим и безликим. Никакого живого запаха тела. Только химия.

«Странно, — подумала Ева. — Может, таблетки так влияют?»

Вскоре нашла свой — вернее, телефон Вики в сумочке. Включила его. Экран разблокировался по лицу. На экране красовалось 67 пропущенных от «Отец». И ещё десяток сообщений в угрожающем контексте: «Возьми трубку!», «Ты где?», «Я зол».

Ева нажала на номер, и через секунду в трубке раздался мужской, резкий голос:

— Ты где?

Ева сглотнула. Она привыкла к бабушкиной бранной любви, к её шутливым шлепкам. Но этот голос был пугающим — твёрдым, властным, не терпящим возражений.

— Я у Кости, — осторожно пробормотала Ева. — Скоро буду дома.

— Жду. — И трубка отключилась.

«Жду, — передразнила она мысленно, но внутри уже закипала тревога. — Что за человек так разговаривает с дочерью?»

Она быстро написала Косте: «Любимый, скажи пожалуйста мой адрес, я из-за этих таблеток всё забыла».

Через пару минут пришёл ответ: «Я не удивлён». И ниже адрес. Ни одного смайлика, ни одного тёплого слова. Ева вздохнула и натянула серое платье Вики, в котором та танцевала вчера. Оно сидело идеально, подчёркивая худобу и изящество её нового тела.

«Надо привыкнуть, — подумала Ева, глядя в зеркало на чужую фигуру. — Такая красотка, а парень даже не поцеловал перед уходом. Что же у них за отношения?»

Она вызвала такси и поехала по указанному адресу. Машина петляла по городу, выезжая за пределы — в элитный коттеджный посёлок с огромными домами, идеальными газонами и стрижеными кустами. Такси остановилось у двухэтажного особняка с колоннами и коваными воротами.

Ева вошла в дом. Внутри было ещё роскошнее и богаче, чем у Кости в квартире: мраморные полы, хрустальные люстры, дорогая мебель, запах настоящего дерева. Служанка в униформе кивнула и бесшумно прошла мимо, садовник упорно стриг газон, выверяя каждый миллиметр.

В столовой её ждал отец. Высокий, худощавый, с лёгкой сединой на тёмных волосах и холодными серыми глазами. Знаменитый на весь Петербург бизнесмен Глеб Орлов. Ева вспомнила его сразу же, он однажды приходил на телепередачу к Косте. В живую он выглядел намного злее, чем по телевизору.

— Папочка, — начала Ева, пытаясь изобразить раскаяние. — Прости, что вчера выключила телефон. Я...

Ева не успела договорить.

Отец метнулся к ней и, не говоря ни слова, со всей силы влепил пощёчину. Ладонь обожгла кожу, голова мотнулась в сторону, Ева покачнулась и рухнула на пол. Она не успела увернуться — непривычное тело оказалось слишком слабым.

Отец навис над ней, схватил за волосы и, сжав кулак, вновь ударил. Как раз в челюсть. Ева почувствовала, металлический