Переиграть судьбу - Лана Лаврова

Тело словно разлеталось на сотни осколков — и тут же собиралось заново, но уже другим: более живым, более настоящим, звенящим от каждого прикосновения. Внутри всё сжималось и тут же распускалось, как цветок под первыми лучами солнца, а потом снова натягивалось, как струна, готовая запеть от одного касания.

Он склонился ко мне, и я почувствовала на своей щеке его дыхание — тёплое, чуть неровное. В воздухе витал запах озона, свежий и острый, будто где-то совсем рядом только что сверкнула молния, и этот запах смешивался с теплом наших тел, создавая свой, отдельный, ни на что не похожий аромат мгновения.

Он прижался лбом к моему, переплетая наши пальцы, а его зрачки вытянувшиеся в тонкую линию пульсировали гипнотизирую меня. Перед глазами мелькали золотые искры, и волна за волной меня накрывало наслаждение.

Время будто замедлилось, растянулось в тягучую, бархатную тишину, где не было ни прошлого, ни будущего — только его дыхание, смешивающееся с моим.

В следующий раз я открыла глаза уже при свете дня, рывком подскочив на кровати.

Телом ещё помнило утреннее пробуждение, губы припухли от поцелуев, а низ живота сладко тянуло от былого наслаждения.

Значит, мне не приснилось!

Упала на подушки, раскинув руки, ощущая приятную истому в теле. На губах расцветала довольная улыбка.

И тут я вспомнила еще кое-что.

Подскочила, всматриваясь в новые линии на руке, они еще не набрали цвет и белесо проступали на коже. А в них и правда угадывалось сходство с татуировкой Даэля. Те же изломанные дуги, те же острые углы, будто кто-то скопировал древний узор, но ещё не успел наполнить его силой. Я водила пальцем по этим штрихам, и от прикосновения по коже бежали мурашки, холодные, как иней на стекле в предрассветный час.

Из хаоса мыслей меня вырвал голос василиска, раздавшийся из прилегающей к спальне гостиной.

— Лира, вставай. Обед уже накрыт и ждёт только тебя.

Мой взгляд заметался по комнате в поисках одежды, которых в пределах досягаемости не наблюдалось. На выбор был перекинутый через спинку кресла халат Даэля и простынь, в которую, собственно говоря, я и закуталась. В халате, конечно, было бы комфортней, но, судя по тому, как горела моя кожа от утренней побудки, в нем я спекусь, как блин на сковородке.

— Тебе надо поесть и набраться сил, — заботливо произносит Даэль подхватывая меня под руку и провожая к столу. А тот буквально ломиться от обилия еды. — Твоя дяля уже в курсе всего и рвется с тобой увидеться, но я пока отложил вашу встречу, пока ты не отдохнёшь как следует.

У меня открывается и закрывается рот. Я не знаю как реагировать на поведение василиска и его заботу.

Чтобы занять руки и рот тянусь за чашкой кофе и делаю несколько глотков. Одновременно обжигающих нутро и прочищающих мысли.

Он накладывает мне тарелку всего по чуть-чуть, раскладывает салфетку у меня на коленях и пристально смотрит, не давая мне спокойно сглотнуть застрявшее в горле кофе. Кашляю, прикрывая рот ладонью, и наконец выдавливаю:

— Что? — Наконец-то проталкиваю кофе в горло. — Почему так смотришь?

— Просто сейчас я вижу тебя по-настоящему, а не через призму своего предвзятого мнения и твоих прошлых поступков.

— И как? — Опускаю взгляд в тарелку и цепляю на вилку кусочек соленой рыбки.

— Знаешь, а мне нравится. Ты ведь не носишь масок, не притворяешься кем-то другим, делая понравиться, ты такая, как есть, и в этом твоя сила и красота.

— Ух ты! Надо было умереть, чтобы услышать такое. Но я бы повторила всё ради этих слов.

Он чуть вздрагивает — будто эти слова, сказанные с такой простой, горьковатой иронией, ударяют куда-то глубже, чем он ожидал. И тут же в его взгляде мелькает что-то острое, почти болезненное: понимание, что он и правда слишком долго не говорил самого главного.

— Не надо про «умереть». Я не хочу, чтобы ради моих слов тебе приходилось проходить через такое. Мы просто познакомимся с тобой заново, раз получили второй шанс. Согласна?

— Если пригласишь меня на свидание к Варгусу, то я согласна. У него подают лучшие рёбрышки в столице.

— Ну раз лучшие рёбрышки… — Улыбается василиск, окидывая меня тёплым взглядом. — То, конечно, пойдём.

Я активно жую, утоляя проснувшийся голод. Всё настолько вкусное, что рот не закрывается ни на минуту, никак не в себя под смешливым взглядом Даэля, подкладывающим мне все новые и новые порции.

— А что с моей бабкой? — Довольно откидываюсь на спинку дивана, ощущая приятную сытость.

— Ждёт суда, как и императрица. Она тоже оказалась ее протеже и запасным вариантом, если с тобой ничего не выйдет.

— Я почему-то не удивлена. В прошлом именно из-за нее я удостоилась казни через Арку Жизни. Только не могу понять, зачем им была нужна моя смерть, если они хотели извлечь из меня искру для освобождения Тлена?

— Им в любом случае нужна была твоя смерть, а извлечь искру во время казни было самым безопасным способом. Но они не успевали из-за вмешательства Инфидры. А твое возвращение и последующие шаги меняли и их планы.

— Выходит Магур именно в этом и просчиталась. Убей она меня просто в подворотне, то никакого возвращения и не было бы. Она бы освободила Тлена и власть была бы у нее в руках. А для чего ей был нужен ты?

Шанна ведь так активно вилась вокруг него, заморочилась с подделкой иччари не просто так, от внезапно нахлынувших чувств.

— Я должен был открыть им проход в Лимб к кубу. Они знали что он спрятан там, а я как Страж мог это сделать. Сопротивляться приказу иччари я бы не смог.

Простыня немного сползла, оголяя вершинки груди, и взгляд Даэля на минуту прилип к открывшемуся виду. Пришлось пощёлкать пальцами чтобы вернуть его внимание, а простынь я натянула до самого подбородка. Неудобно, конечно, но проходит разговор без сворачивания его в другую плоскость надо.

— Что будет с императрицей? Она же носит наследника, все на балу были свидетелями, что в нем течет кровь Эсс Арди.

— На казнь ее не отправят, — успокаивает меня василиск. Боюсь мой венценосный родственник такого бы не пережил, он действительно любит жену и брак их не был политическим. Он познакомился с ней еще будучи адептом