Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Я похолодела. Он знает о Диме! Но что именно?!

В этот момент в дверь постучали и обер-прокурор поднялся.

- А вот, кстати, и он.

В кабинет заглянул секретарь.

- Его Превосходительство тайный советник Дмитрий Александрович Северский, по вашему личному приглашению!

Я резко обернулась. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. В дверях действительно стоял мой муж, а рядом с ним, опираясь на свой посох… отец Зосима в своей старенькой, выцветшей от времени рясе. Его глаза светились всё той же ласковой добротой, и все страхи последних дней разом отступили.

Наплевав на условности, я бросилась к монаху.

- Отче!

Старец обнял меня.

- Здравствуй, дочка... Здравствуй, родная. Вижу, тяжкий крест ты несла все эти дни. Но Господь не по силам испытаний не даёт…

Победоносцев медленно поднялся из своего кресла и изумлённо поинтересовался:

- Что вы здесь делаете, отче?

Монах мягко отстранил меня, но продолжал держать за руку.

- Приехал по просьбе Дмитрия Александровича. И вижу, что приехал я вовремя.

Обер-прокурор приподнял бровь, глядя на нас поверх очков с плохо скрываемым любопытством.

- Вот как? История становится всё запутаннее, а круг действующих лиц - всё неожиданнее. Что ж, тем интереснее будет её выслушать из первых уст. Прошу вас, господа, присаживайтесь.

Дмитрий Александрович сел в кресло напротив Победоносцева. Отец Зосима опустился на край дивана, а я встала за спиной мужа. Константин Петрович соединил кончики пальцев, образуя «домик», и направил колючий взгляд на Северского.

- Начнём с самого, по моему скромному мнению, занимательного фрагмента этого дела. Ваше превосходительство, вы, как выясняется, состоите в законном браке с Татьяной Фёдоровной. Правильно ли мне доложили?

Рассказ Дмитрия длился долго. Он не лукавил и ничего не приукрашивал, обнажая перед обер-прокурором фамильные тайны. Победоносцев слушал, не перебивая. На его лице застыло выражение крайнего изумления.

Когда Северский замолчал, в комнате повисла тишина. Обер-прокурор был не просто поражён, он был шокирован до самой глубины души.

- И что мне с этим делать? – наконец возмущённо произнёс он. - Как, по-вашему, я должен реагировать на то, что знатнейшая семья — не совсем люди? И что вся её мужская половина верой и правдой служит Империи, скрывая, что в их жилах течёт кровь… Прости Господи!

Победоносцев резко поднялся.

- Созданное мною ведомство призвано выжигать скверну! Мы искореняем, уничтожаем таких, как вы, без жалости и сомнений! Как я могу допустить, чтобы в самом сердце тайного аппарата находилось зло?!

- Ну, скажем... нас не так просто уничтожить, - негромко хмыкнул Дмитрий.

И обер-прокурор буквально вспылил. Его лицо покрылось красными пятнами, он ударил ладонью по столу:

- Прекратите немедленно! Вы смеете иронизировать?! Это кощунство! Это издевательство над самим государственным строем!

- Константин Петрович, остыньте и послушайте, - раздался тихий голос отца Зосимы. Старец поднял свои светлые глаза на Победоносцева. - Позвольте мне объяснить ситуацию, ибо не всё в этом мире измеряется уставом. Да, правда ваша: корень рода Северских уходит в древнее истинное зло. Но посмотрите на них не как на монстров, а как на величайшее чудо покаяния.

Монах перекрестился.

- Уж сколько веков они борются со злом в миру. Самое страшное, Константин Петрович, что они ведут нескончаемую битву внутри себя. Каждый час, каждый миг они усмиряют зверя, который требует крови, подчиняя его воле и долгу перед Престолом. Вы даже представить себе не можете, какова эта мука… нести в себе легион и не дать ему ни единого шанса вырваться наружу. Разве не в том величие Господне, чтобы обратить орудие врага против него самого? Дмитрий Александрович закалён в служении свету. Если Бог терпит эту семью и даёт им силы хранить Россию, то кто мы, чтобы судить их за кровь, которую они не выбирали? Они несут свой грех, как епитимью. И верность их не знает границ, ибо им некуда отступать.

Победоносцев медленно опустился обратно в кресло. Прошло несколько долгих минут, прежде чем он заговорил:

- Я не имею права утаивать подобное. Это вопрос безопасности престола. Я вынужден донести об этом Его Величеству. Пусть император сам решает, как быть. И имеет ли право такой человек распоряжаться тайнами государства.

Отец Зосима мягко улыбнулся.

- Не стоит, ваше превосходительство. Зачем об этом знать государю? У него и без того забот довольно. Вы имеете на службе силу, несравнимую ни с чем. Зачем же разбрасываться столь щедрыми дарами, которые провидение вложило вам в руки? Оберните чуждую природу в броню. Оставьте эту тайну здесь. Зачем разрушать то, что так исправно служит России?

Победоносцев долго молчал, не сводя холодного, оценивающего взгляда с Дмитрия.

- Хорошо, - сухо произнёс он. - Пусть всё остается как есть, но вы должны сделать подарок Империи, Дмитрий Александрович. Оправдайте слова старца о вашей исключительности. Уничтожьте Вальмонта. У вас есть на это три дня.

- Три дня?! - возмущённо воскликнула я. - Константин Петрович, вы ведь прекрасно понимаете, какого уровня это зло!

- Успокойтесь, Татьяна Фёдоровна, - ледяным тоном прервал меня Победоносцев, даже не взглянув в мою сторону. - Насколько я понял из рассказа вашего супруга, Дмитрий Александрович тоже имеет... скажем так, определенные преимущества, недоступные смертным. Вот и пришло время применить их в полной мере.

- Я всё сделаю, - таким же холодным голосом ответил муж. - Но попрошу вас, Константин Петрович, впредь так не разговаривать с моей женой. Она не только ваша подчинённая, но теперь и графиня Северская. Извольте соблюдать приличия.

Не ожидавший столь прямого отпора обер-прокурор удивленно покачал головой. На мгновение мне показалось, что он снова вспылит, но тот лишь усмехнулся, поворачиваясь ко мне.

- Ну что ж... Прошу прощения, ваше сиятельство. Вы можете идти, - он сделал знак рукой, отпуская моего мужа и отца Зосиму. - А вы, Татьяна Фёдоровна, останьтесь. У меня есть к вам ещё одно дело.

- Я буду ждать в экипаже, - Дмитрий легко сжал мою руку. Дверь за мужчинами захлопнулась, и мы остались с Победоносцевым один на один.

- Это дело настолько секретное, что за одно упоминание о нём можно отправиться в места весьма отдаленные. Речь идет о душевном покое и безопасности государя лично. После того как всё разрешится, вы получите целый месяц заслуженного отдыха, - заговорил он,