Обрученная с призраком - Александра Глазкина

— Простите, — тихо сказала я, и Джесс встрепенулся.

— Не стоит, Эми, вы-то причем. Просто я впервые получил возможность разговориться… с живым человеком.

— То есть, за все это время вы не общались с людьми? — изумилась я.

— Я не мог. Пробовал, но не мог. Меня не видели и не слышали. С другими призраками мог, когда встречал их в этом мире. В междумирье мы тоже можем общаться, но там в этом нет потребности.

— И много их? Призраков? — вздрогнула я.

— Хватает. Но они не опасны для людей, как это любят показывать в мистических историях. Все, что нужно призраку — завершить то, из-за чего он застрял в междумирье. Люди ничего не могут ему дать.

— То есть, вот это вот все — высасывание жизненной силы или попытки вселиться в тело другого человека — неправда?

— Я не пробовал, — рассмеялся он, — но да, это неправда. Для всасывания энергии нужен «сосуд», но у духа его нет. Для вселения в другого нужно свободное место, а оно занято чужой душой. Всевышний гармонично распорядился бытием, когда сотворил нас.

— А что должны завершить вы?

— О чем вы?

— Из-за чего застряли вы? Себу нужно найти невесту и отдать ей кольцо. Тогда он освободится. А вы? Что вас связывает с кольцом? И почему, если его много раз дарили по назначению, ваша душа не освободилась? Вы тоже должны были подарить его невесте?

Джесс долго молчал. Так долго, что я уже почти уверилась, что он, как и Себ, исчезнет.

Потом он вздохнул:

— Я не знаю, Эми. Я не знаю…

Оказывается, ничто так хорошо не отвлекает от погружения в мистику, как тяжелый физический труд. Джесс отправился в междумирье и обещал поговорить с Себастьяном, а я, утеплившись, отправилась разгребать сарай. Удивительно, до чего человек за свою жизнь обрастает вещами! Дед жил один, но и он за много лет насобирал столько хлама, что мне понадобится не один день, чтобы все разгрести.

У меня не было ни сентиментальности, ни угрызений совести, когда я решительно стаскивала во двор вещи, чтобы их сжечь. На территории города уже давно запретили жечь костры, но я надеялась, что здесь, в тихом районе, нарушение закона пройдет незамеченным. Участок по соседству справа от деда пустовал: хозяева выставили его на продажу. В доме слева жила с мужем Магда, та соседка, чьему внуку я отдала пса. Я еще не ходила к ней с визитом, боясь, что прочитаю в ее глазах осуждение за то, что редко навещала деда. Так что, предоставленная сама себе, я сгребала и стаскивала к костру старые картонные ящики, связки технических журналов, пребывавших в столь плачевном состоянии, что в библиотеку их все равно не приняли бы; сломанные весла…

Глядя, как радостно огонь лижет растрепавшиеся страницы журналов, я спохватилась, что могла бы сдать их на переработку, но уже было поздно. Да и душа моя требовала немедленных действий, а не всей этой возни: найти нужную службу, созвониться, дождаться машину. Я ворошила длинной палкой костер, смотрела, как весело взлетают искры, и думала, что мне делать с моими призраками.

Ответ на один вопрос я уже нашла. Я поняла, почему не бросилась в аптеку за успокоительным или в службу психологической поддержки и, уж тем более, в церковь с просьбой провести очищающий от нечисти обряд. Вся моя жизнь до этого момента была довольно заурядной: сначала я сосредоточилась на том, чтобы выпросить у мамы внимание, конкурировала с новорожденными близняшками, ссорилась с отчимом. Потом я прикипела к Яношу, надеясь, что в отношениях с ним я доберу то, что не добрала в семье. Все это время и учеба в школе и университете, и работа были только фоном для душевных переживаний. Если мне нравилось гулять, то лишь потому, что рядом шел Янош и держал меня за руку. Если мне нравилось рисовать, то потому что у меня это хорошо получалось, и учитель звонил маме с похвалами и убеждением, что нужно развивать мои таланты.

Но мне мало что нравилось само по себе. Только попадая сюда, к деду, я переключалась и становилась собой: любознательной. Мне нравилось лазать в заброшенных домах по соседству или разгадывать головоломки. Нравилось вместе с дедом смотреть детективы и угадывать, кто убийца. Нравились виммельбухи — дед на каждый мой день рождения находил мне новую книгу из этой серии. Я была уверена, что мир — это загадка, и если я буду настойчивой, то сумею ее разгадать. В своих походах по пустырям я не нуждалась в компании. Я знала, что тайна — лишь для одного!

А потом я возвращалась домой, и меня вновь затягивала рутина. Хотя работу я интуитивно выбрала ту, которая отвечала любознательной части моей натуры, пусть даже разгадывание тайн в ней носило символический характер.

А сейчас я отхватила свою личную персональную головоломку. Я получила шанс узнать, как оно «там» все устроено. Узнать то, над чем веками бьются философы и экзорцисты. Помочь Себу вспомнить его историю. В конце концов, помочь Джессу узнать, что связывает его с кольцом!

Правда, вот, не уверена насчет последнего. После откровений Джесса я стала относиться к нему лояльнее, хоть он и раздражал меня своей нахальной манерой держаться. Но почему-то его тайна казалась мне опасной. Нет ни одного человека, который не хотел бы стереть из своей памяти неприятные воспоминания. Может, Джесс просто не хочет вспоминать правду, потому что она ужасна? Может, его возлюбленная погибла в муках, а он не смог ее спасти? Или вдруг он зарезал ее из ревности? Хотя нет, это как-то не вписывается в картинку счастья, которое кольцо гарантирует парам. Но все равно.

Как я поняла, два призрака-претендента на один предмет магической привязки — это исключительный случай. Я уже успела погуглить на предмет того, как это все происходит. Все эти многочисленные истории о замках с привидениями или проклятых драгоценностях сходились в одном: одна история — одна привязка — один