Мои. Робкий дар убогого мира - Лина Таб

Мужу под моим взглядом становилось все более некомфортно и едва заметно он начал ерзать.

Тяжело вздохнув, я рухнула на спину. Надо спать ложиться, а не на цирк смотреть. Завтра дел куча, Диель вернется, если повезет, часть заработанных денег он потратит на пару дюков, — это что-то вроде небольших барашков, размером немногим больше кошки. Зато они хорошие охотники и если их правильно учить, могут добывать мелкую дичь, ведь зубы и когти у них ого-го. Главное, чтобы кур не задрали. Еще огород прополоть надо. Эх, дела-дела.

— Постарайся поспать, Микайя, у нас и правда сегодня был трудный день. Завтра будем разбираться, что к чему и осваиваться, — говорю серьезно, зевнув.

Муж же кажется перестает дышать, жду, что последуют вопросы на тему того, а как же брачная ночь и все такое, но муж лишь чуть сильнее закутывается в одеяло и вновь замирает.

— Тихой ночи, Рейна, — произносит он так же тихо.

— И тебе, Микайя, — отзываюсь, отвернувшись к мужу спиной.

Это определенно топ странностей за последнее время. Но хотя бы варюсь в этом не я одна.

Наутро, уже по привычке поднявшись довольно рано, с удивлением обнаружила уже остывшую подушку там, где должен был спать муж.

Хмыкнув, я прямо как есть, пошла на поиски.

Муж нашелся на кухне. Одетый в свои брюки и рубашку, с аккуратно заплетенной косой, он что-то готовил.

Его движения были точными, спокойными и размеренными и никак у меня не вязались с его дерганным поведением. Кажется, сам по себе он более спокоен и только я вызываю у него приступы паники и робости.

— Доброе утро, Микайя, — произношу, облокотившись на стену.

Микайя же ощутимо вздрагивает и роняет нож, что с глухим стуком падает на деревянный пол. Сам же он резко отскакивает и перепугано уставившись на меня, быстро приседает, поднимая нож.

— Доброго утра, Рейна, — произносит он очень тихо, склонив голову, — простите меня.

— Да все нормально, не дергайся ты. Нам обоим стоит поучиться не красться так тихо за спиной, да? — усмехаюсь, отлипнув от стены и подойдя к мужу.

Микайя же лишь неуверенно кивнул и замер соляным столбом.

Стою перед ним и рассматриваю макушку. От мужа пахнет какими-то приятными маслами. Вернее, от его волос. Но еще вкуснее пахли овощи, которые он очень аккуратно нарезал.

Что же, муж точно не бытовой инвалид и это несомненно хорошая новость.

Удовлетворенно схватив кусочек, закинула в рот. Вкусно, а так как выращено мной же, то вкусно вдвойне.

Вижу, как муж ненавязчиво кидает на овощи опасливый взгляд и задумываюсь, что в этот раз не так? Хочет продолжить или боится, что ему влетит за самоуправство? С учетом вчерашнего вечера, подозреваю — второе.

— Мне нравится, что ты занялся завтраком, Микайя, — решаю приободрить его.

Будет здорово, если муж возьмет на себя приготовление еды, тем более, он как местный, более того, маг, которого учили быть мужем, определенно знает больше, чем я или тот же Диель, который немного, но рассказывал мне о том, что можно приготовить из тех или иных продуктов.

Муж кажется даже выдыхает и кивнув тут же возвращается к нарезке, как только я отхожу.

Ухожу и быстро умывшись, одеваюсь, а зетем, иду в кладовку, достаю оттуда хлеб и небольшой кусочек вяленого мяса, умопомрачительно пахнущего дымом, из холодильного шкафа, который тоже работает на артефакте и на зарядку которого я все-таки потратилась не так давно.

Приношу все это и располагаюсь рядом с мужем, который выкладывал на наши с ним тарелки по крупному жареному яйцу, сверху засыпанного зеленью, что он нарезал и залитого чем-то, даже не пойму чем. Но выглядело аппетитно и необычно.

Начав нарезать мясо, я вызвала полный ступор у мужа, который замер с тарелками в руках.

— Ставь на стол, — командую. Муж опускает блюда и снова замирает.

Его взгляд судорожно мечется между мной и тем, что я делаю.

Выдохнув, киваю на хлеб.

— Отрежь нам по кусочку и разложи мясо, — кажется, в моем присутствии муж полностью теряет самостоятельность и не рискует что-либо делать без спроса. Наверное, это порой хорошо, но не до абсурда.

Микайя быстро ориентируется, нарезает хлеб, завернув его обратно в ткань и забирает у меня мясо, разложив на тарелке рядом с хлебом. Потом очень осторожно, будто я укушу, забирает у меня доску и нож, протирает, смахивает крошки и ставит на места. Делает все очень тихо и аккуратно. Потом уносит еду, которую я приносила, обратно в кладовку.

Я же пока усаживаюсь за стол и делаю глоток травяного чая, который муж тоже заварил.

Когда Микайя возвращается, замирает посреди кухни.

— Чего стоишь? — поднимаю на него недоуменный взгляд, — садись есть, пока не остыло.

— Простите, Рейна, — выдает неуверенно, кажется, его уже коронную фразу, — мне садиться с Вами сейчас или дождаться пока Вы закончите?

Замираю, опустив вилку, которую так и не донесла до рта. Поднимаю на мужа тяжелый взгляд, который он даже не смотря на то, что опустил глаза в пол, явно чувствует кожей. Вижу, как сглатывает нервно.

Стараюсь не злиться. Он тоже привыкает. И он не виноват, что жили мы в разных мирах, а его с детства учили именно этому.

— Да, ты ешь одновременно со мной, Микайя, — произношу спокойно, — если я не ем, а ты уже проголодался, значит не ждешь меня и ешь, когда тебе нужно. Ясно?

Муж кивает и усаживается за стол. Ест аккуратно, ничего не говорит.

Завтрак так и проходит в полной тишине, а уже после, меня закручивают дела. Приезд Диеля, размещение продуктов, дюков, подсчет оставшихся монет. Мне вообще не до мужа. Вижу несколько раз мельком. Наводит порядок дома, что-то натирает, готовит обед, потом ужин. Все молча и до самого позднего вечера я ни разу не слышу его голоса. Сам он ничего не спрашивает, а у меня столько дел, что не до разговоров. Голова как обычно загружена.

Поздно вечером, я без сил падаю в кровать рядом с мужем и практически сразу засыпаю, не делая попыток поговорить с ним.

— Скажи-ка мне Микайя, — смотрю на мужа, что скромно сидит за столом, — а что ты умеешь? Какая у тебя магия? Работаешь ли? — перешла я к основному.