Чужая для своего Альфы - Камилла Россини

— Это и есть приговор. Если Артур откажется подписывать мировое соглашение на наших условиях в первый же день, на следующем заседании я вытащу на свет его налоговые схемы за последние три года. Его бизнес рухнет под лавиной проверок, а сам он сменит шелковые костюмы на тюремную робу. У него нет выбора, Элеонора. Либо он отдает половину добровольно, либо теряет всё.

* * *

В это же время на другом конце Столицы, в роскошном кабинете на верхнем этаже центрального небоскреба, атмосфера была раскалена до предела.

Артур Гросс с размаху швырнул тяжелый хрустальный стакан из-под виски в стену. Осколки с треском разлетелись по дорогому ковру. Тяжело дыша, олигарх уперся руками в лакированную поверхность стола, его лицо шло красными пятнами от ярости и бессильного гнева.

Перед ним лежал плотный конверт с логотипом адвокатского бюро «Харт и партнеры» — официальное уведомление о начале бракоразводного процесса и копия искового заявления.

Рядом стоял его главный штатный юрист, бледный и втягивающий голову в плечи. — Как это понимать?! — проорал Гросс, едва не брызгая слюной. — Почему мои банковские счета заблокированы в рамках проверки?! Какого черта они требуют раскрытия панамского офшора?! Откуда они узнали про счета в Цюрихе?!

— Артур Альбертович... — заикаясь, начал юрист, пятясь назад. — Это Аврора Алексеевна. Она... она ведь вела аудит наших транспортных узлов три года назад. Она знает структуру холдинга лучше, чем налоговые инспекторы. Она составила иск так, что перекрыла нам кислород по всем фронтам. Если эти документы попадут в открытый суд, от нас отвернутся инвесторы. Это банкротство.

Гросс сжал кулаки так, что побелели костяшки. В его глазах, всегда сытых и уверенных, сейчас горела дикая, животная злоба. Эта девчонка, эта ледяная юристка, которой он платил миллионы за молчание и преданность, теперь хладнокровно затягивала петлю на его шее. Она не просто защищала его дуру-жену — она рушила его жизнь, его статус, его величие.

— Дрянь... — прошипел Гросс, и этот звук был полон ядовитой, концентрированной ненависти. — Тварь неблагодарная. Она думает, что она неприкасаемая в своем стеклянном офисе? Думает, закон её защитит?

Он медленно выпрямился, поправляя галстук, но его взгляд стал абсолютно безумным. Злоба, поселившаяся в его груди, требовала не просто защиты в суде — она требовала мести. Жестокой, которая уничтожит Аврору Харт раз и навсегда.

— Вызови ко мне начальника службы безопасности, — тихо, зловеще приказал Гросс, глядя на конверт с её подписью. — Раз она хочет играть без правил, мы поиграем. Я сотру её в порошок. Она еще пожалеет, что родилась на свет.

Утро понедельника пахло крепким эспрессо, типографской краской свежих распечаток и тем самым особенным, звенящим холодом, который я так тщательно взращивала в себе последние шесть лет. Мой гардероб состоял исключительно из строгих вещей. Сегодня выбор пал на безупречно скроенный графитовый костюм-двойку. Застёгивая пуговицы на жакете перед зеркалом в прихожей, я внимательно вглядывалась в своё отражение. Никаких лишних деталей. Волосы убраны в идеальный, тугой пучок. На переносице — очки в тонкой титановой оправе. На лице — маска абсолютного, монолитного безразличия.

Шесть лет назад, когда темный ритуал Сайласа Брока выжег из моей груди теплоту белой волчицы, я думала, что умерла. Но юридический мир Столицы быстро научил меня: отсутствие сердца — это не проклятие. Для адвоката это лучшее оружие. Люди хрупки, они поддаются эмоциям, совершают глупости из-за любви или мести, а я... я просто прагматично затягиваю петлю закона на их шеях.

Однако, садясь за руль своего автомобиля, я поймала себя на том, что мои пальцы на долю секунды замерли над кнопкой зажигания. В памяти непрошеным образом вспыхнул вечер пятницы. Замкнутое пространство Range Rover, запах зимней хвои и грозового озона, который, казалось, до сих пор преследовал меня. Дориан Венс. Опасный, могущественный Альфа, который ворвался в мою жизнь и посчитал меня своей истинной парой. «Я не отступлю», — его тихий, бархатистый голос до сих пор вибрировал где-то на периферии сознания. Я резко тряхнула head, прогоняя наваждение. Сегодня не место волчьим законам. Сегодня день человеческого правосудия.

Здание Столичного центрального суда встретило нас удушливой, давящей атмосферой. Огромные мраморные колонны, бесконечные лабиринты коридоров, гул сотен голосов, шорох судейских мантий и шлейф дешёвого кофе из автоматов. Здесь всегда пахло концентрированным человеческим страхом и скрытой гнилью. Люди приходили сюда, чтобы делить крохи, ломать чужие жизни и ненавидеть друг друга до хрипоты.

Элеонора Гросс ждала меня у массивных дубовых дверей зала номер 312. Она выглядела безупречно — дорогое кашемировое пальто, изящные туфли, безукоризненная укладка. Но я, как первоклассный психолог, видела, чего ей стоил этот фасад. Её пальцы, сжимающие ремешок брендовой сумки, мелко дрожали, а под слоем тонального крема проступала бледность бессонных ночей. Измена мужа с двадцатилетней секретаршей уничтожила в ней любящую женщину, но я была здесь для того, чтобы помочь её раненой гордости переродиться в смертоносное оружие.

— Аврора... — тихо, почти умоляюще произнесла она, стоило мне подойти. — Он здесь. Пришёл с тремя адвокатами из ведущей коллегии. Вчера он снова звонил, угрожал, что если я не заберу иск, он отберёт у меня детей через подставные экспертизы. Мне страшно.

— Сделай глубокий вдох, Элеонора, — мой голос прозвучал как удар ледяной сосульки: ровно, хлестко, профессионально. Я поправила дужку очков. — Посмотри на меня. Кто защищал бизнес твоего мужа последние шесть лет? Кто выстраивал его логистические щиты?

— Ты... — прошептала она.

— Именно. Я знаю каждую теневую схему Артура. Я знаю, где лежит каждый его цент. Его адвокаты — высокооплачиваемые куклы, которые умеют красиво говорить, но они не знают структуры его холдинга. Сегодня мы перекроем ему кислород. Просто молчи и доверься мне.

В этот момент в конце коридора показалась процессия. Артур Гросс шёл размашистым, уверенным шагом, окружённый тройкой мужчин в дорогих итальянских костюмах. Олигарх Столицы, привыкший, что перед ним открываются все двери. На его лице играла сытая, снисходительная улыбка. Но стоило его взгляду наткнуться на меня, как эта улыбка мгновенно сползла, сменившись глухой, ядовитой злобой. Он не ожидал, что его бывший главный юрист займёт сторону его «глупой жены».

Я не удостоила его даже мимолетным кивком. Когда секретарь объявил о начале заседания, я первой переступила порог зала, уверенно чеканя шаг.

Слушание началось в удушающей тишине. Председательствующий судья, сухой мужчина предпенсионного возраста с уставшими глазами, лениво листал тома дела. Адвокаты Гросса начали первыми. Они долго, витиевато сыпали терминами, доказывая, что Артур Альбертович