Бедная овечка - Елена Лабрус

Он не ожидал. Думал, она ушла. Думал, после всего, что случилось, им не суждено быть вместе. Слишком много лжи, боли и чужих расчётов встало между ними.

Но она позвонила.

— Завьялов, — голос был тот самый, который он помнил: чуть хрипловатый, с улыбкой на дне. — Ты жив?

— Жив, — усмехнулся он. В груди разлилось такое тепло, что он невольно закрыл глаза.

— Это хорошо. А то я тут нашла одну кофейню на набережной. И мне нужен кто-то, кто будет считать, сколько бокалов шампанского я выпью.

Он улыбался и молчал. Она улыбалась и ждала.

— В два? — спросил он.

— В два, — ответила она.

Спустя год…

Июнь. Тёплый вечер, длинные тени, пьянящий запах цветущих лип.

Саша и Настя шли вдоль набережной, держась за руки.

Это было так же просто и естественно, как дышать.

Они встречались почти год. Уже не тайно, не украдкой, с привкусом греха, как раньше. Открыто. Медленно. Как два человека, которые однажды обожглись и теперь проверяют каждый шаг, прежде чем сделать следующий. Настя ушла из корпорации в небольшую аналитическую фирму — меньше денег, но чище воздух. Саша остался, но перевёлся в другой отдел, подальше от призраков.

Они не говорили об Але. Почти. Она была как шрам — давно заживший, но ноющий при перемене погоды.

— Саша, — сказала Настя, остановившись у парапета. Ветер с реки трепал её тёмные распущенные волосы. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Он замер. Сердце пропустило удар. Год назад она сказала те же слова — и призналась, что её наняли. Он помнил, как тогда внутри всё оборвалось.

— Я слушаю, — медленно произнёс он.

— Я беременна.

Тишина. Только ветер и плеск воды.

Он посмотрел на неё. Потом — на её живот, пока ещё плоский. Потом — снова в её глаза.

— Ты серьёзно?

Она кивнула.

Он вдруг вспомнил: год назад, сидя в переговорной, глядя в одну точку, он молился именно об этом. «Пусть это будет беременность. Пусть она хочет сказать именно это». Тогда он ещё не знал ничего — ни про задание, ни про Аркадия, ни про Алю. Он просто хотел, чтобы у них был малыш. И вот — это случилось. Год спустя. Когда всё рухнуло и собралось заново.

И он был рад, что это случилось именно сейчас. Так вовремя и так правильно.

— Я так мечтал услышать это от тебя, — сказал он. — Ещё до всего. До правды. До развода. Сидел на совещании и думал: «Пусть она будет беременна!»

— И как? — она улыбнулась. — Мечты сбываются?

Он притянул её к себе. Запах её волос, тепло её шеи, родинка — маленькая, тёмная, как точка в конце предложения.

— Думаю, лучше новости сегодня уже не будет, — сказал он.

Она засмеялась, запрокинув голову. Он смотрел на неё и думал: «Вот оно. Вот ради чего всё. Ради этого смеха. Ради этой точки в конце долгого, мучительного предложения».

За спиной текла река, унося с собой всё: мусор, листья, отражения облаков, прошлое. И ничего не возвращала.

И это было правильно.

Далеко от Москвы, в маленьком городе на берегу моря, женщина сидела в кафе у окна и листала ленту социальных сетей.

Она нашла то, что искала, быстро. Фотография: он и она на набережной, на фоне закатного неба. Он улыбается. Она смеётся, запрокинув голову. И подпись: «У нас будет малыш».

Женщина смотрела на фото долго. Лицо — спокойное, непроницаемое. Ни злости, ни боли, ни сожаления.

Напротив неё за столиком сидел мужчина. Грузный, с залысинами, в дорогом костюме. Он не смотрел в телефон — он смотрел на неё. С обожанием. С покорностью.

— Моя королева, — сказал он негромко. — Всё в порядке?

Она закрыла телефон. Отпила кофе. Посмотрела в окно — на море, серое и бесконечное.

— Да, — ответила она. — Всё замечательно.

На столе перед ней стояла шкатулка. Деревянная, старая, с резной крышкой. Пустая.

Пока — пустая.

Конец