Жасмин Крэсуэлл - Ураган соблазнов

Придворные склонились в поклонах, а две фрейлины помогли королеве спуститься из кареты по приставленной лесенке. Две других помогли выйти Каталине. Она слегка склонила голову в королевском приветствии, как это делала ее мать. Она была так рада вырваться из этой надоевшей кареты, размять ноги. Приподняв юбки с земли, она ждала приветствия.

Инфанта с интересом слушала мать-настоятельницу не потому, что та говорила что-то новое, а потому, что девочке здесь было все внове. Она разглядывала с любопытством монастырский двор и людей. Монашки были одеты в белые балдахоны, подвязанные черными поясами. У них были замкнутые печальные лица.

Королева грациозно прошествовала сквозь открытые двери, и Каталина шла за ней, отделенная от матери двумя фрейлинами, поддерживавшими шлейф платья донны Луизы.

Мать-настоятельница провела их в приемные покои, украшенные красивым турецким ковром. В углу комнаты стояла статуя Девы Марии. В вазах — оранжевые цветы, горели высокие свечи, дымился фимиам.

На Деве Марии было голубое платье, голову прикрывал длинный шелковый платок, концы которого свисали до земли. Голову обхватывал золотой ободок, украшенный бриллиантами и аметистами. Таких больших камней Каталина не видела даже на королевской короне. Забыв о хороших манерах, принцесса уставилась на статую, от восхищения открыв рот.

— Вы разрешите мне, ваше величество? — обратилась к королеве мать-настоятельница.

Королева слегка кивнула, и мать-настоятельница подвела Каталину поближе к статуе. Вблизи лицо Девы Марии показалось девочке еще более прекрасным. Она смотрела на Каталину своими темными печальными глазами, сложив руки на груди в молитве.

— Вы хотите помолиться Святой Деве Марии, мое дитя? — спросила монашка.

Каталина просияла. Сейчас она могла продемонстрировать своей матери и присутствовавшим свои успехи в изучении латыни. Она опустилась на колени перед статуей и прочитала наизусть один из разученных с графиней Пеналвой псалмов.

— Инфанта продемонстрировала нам свое хорошее воспитание, ваше величество, — одобрительно сказала мать-настоятельница.

— Надеюсь, здесь ее будут обучать не только молитвам, — сказала королева строго и твердо. — Принцессе предстоит стать женой английского монарха, а не монашкой. Помните об этом и не забивайте ей голову всякой чепухой. Мы привезли ее сюда в целях безопасности, а не для церковного обучения.

Мать-настоятельница смиренно склонила голову.

— Как вы пожелаете, ваше величество. Мы научим ее всему, что необходимо ей будет в светской жизни.

— Таково желание короля. И мое.

Мать-настоятельница снова поклонилась и помогла Каталине подняться с колен. Монашки внесли в комнату подносы с гранатовым соком, фруктами и печеньем. Королева положила в рот одно печенье и отхлебнула сок. Каталина уже чувствовала ужасный голод, но подойти и взять печенье побоялась.

Мать-настоятельница попросила у королевы разрешения познакомить принцессу с другими воспитанницами. Пожилая монашка проводила в комнату шесть маленьких девочек в расшитых золотом платьях, украшенных лентами цветов королевского дома Браганцы.

Каталина очень удивилась их внешнему виду. Одна из девочек, самая высокая, с серо-голубыми глазами была с синими волосами. Хороша подружка!

Мать-настоятельница представила всех девочек по именам и полным титулам. Даззлид, принцесса запомнила только имя. Анна-Беатриче, девочка с оранжевыми волосами, дочь римского монарха Максимилиана…

Королева отказалась заночевать в монастыре. Она протянула Каталине руку для поцелуя.

— Если король будет не слишком занят, он посетит тебя в день святой Каталины вместе с твоими братьями, я буду его сопровождать.

День ее святой будет только через три месяца! Каталина впервые испугалась и готова была расплакаться. Она обернулась к статуе Девы Марии.

"Помоги мне быть сильной, Пресвятая Дева, я не должна расстроить королеву своими слезами перед столькими людьми!"

Ей показалось, что мать Божия посмотрела на нее ободряюще.

"Верь мне, ты будешь счастлива!"

— Я буду с нетерпением ждать приезда короля, вас и моих братьев.

Королева с фрейлинами вышли во двор монастыря. Каталина стояла на пороге, пока не стихли звуки копыт.

— Пойдемте, принцесса, — позвала ее мать-настоятельница, — Анна-Беатриче проводит вас в вашу комнату, вам надо подготовиться к вечерней молитве.

Анна-Беатриче поклонилась и вежливо спросила:

— Не угодно ли вам, ваше высочество, последовать за мной?

Стены комнаты были выкрашены белой известью, в углу стояла простая деревянная кровать, покрытая тонким одеялом. Две монашки, поджидавшие прихода принцессы, сразу же удалились. Анна-Беатриче сразу расслабилась и, сильно удивив Каталину, потащила ее за локоть к кровати и усадила рядом с собой.

— Ну, давай знакомиться. Я из Богемии. У меня четверо сестер. Я помолвлена с Альфонсо Бенедиктом Хаваером, графом Сантаремом, мы поженимся, когда мне исполнится четырнадцать лет. Граф очень торопится, ему нужно мое приданое. А ты с кем-нибудь обручена?

— Я выйду замуж за английского принца Карла, однажды он станет королем Великобритании, а я буду королевой.

— А принц красивый? — с интересом спросила Анна-Беатриче.

Каталина никогда не врала, но сейчас ложь показалась ей более подходящим ответом.

— Он о-о-очень красивый!

Анна-Беатриче вспыхнула от собственного предположения, но все же высказала его вслух:

— Значит, у него есть любовницы среди знатных дам?

— Конечно, они обязательно должны быть. Ведь он очень привлекательный, я уже сказала.

— Тогда у тебя будет много проблем, когда ты станешь английской королевой, — посочувствовала ей новая подруга.

Каталина не ожидала, что ее маленькая ложь приведет к такому повороту разговора.

— Я надеюсь, что стану хорошей королевой!

Анна-Беатриче спрыгнула с кровати.

— Обязательно станешь. Если он такой красивый, почему ты должна быть плохой?

Каталина не поняла, какая может быть связь между красотой принца и ее хорошим поведением, но промолчала.

— Слышишь колокол? Это всех созывают к вечерней молитве. Пойдем, я покажу тебе дорогу к церкви…

Каталина прислушалась к переливам колокольного звона.

Брайан Дефью досчитал до ноля. Ноэль выглядела окостеневшей, взгляд оставался неосмысленным. Ничто не показывало, что она очнулась. Брайан занервничал. Он вскочил со стула и опустился на колени перед пациенткой. Ее руки были холодны как лед. Если человек под гипнозом чувствует себя нормально, они должны быть теплыми!