Некрасивая жена - Татьяна Дин
- Я не смогу! - смотрела Хизер на него умоляюще.
- Сможешь! - уверенно заявил он и кивнул, чтобы она отправлялась за ним.
В этот раз Дэниел всё время ехал рядом и, если было необходимо, давал ей советы и указания. Но на его предложение попробовать ехать рысцой, она ответила категорическим отказом и даже замедлила шаг лошади. В итоге, третий урок закончился на той же скорости, что и начался.
Зато четвертый порадовал как Дэниела, так и Хизер. Всё таки она пересилила себя и пришпорила животное, позволяя ему нестись вперед. И чем быстрее та двигалась, тем сильнее у Хизер захватывало дух, вытесняя из сердца панический страх. Лошадь оказалась настолько чуткой, что с легкостью подчинялась каждому движению наездницы, словно служа ее дополнением. Они будто-то бы были одним целым!
Всё сильнее Хизер охватывала детская радость от того, что она не только могла позволить лошади нестись галопом, но при этом еще и сама получала удовольствие. Ей не приходилось ломать себя и делать вид, что она справилась с проблемой. Она, действительно, преодолела страх!
Опередив ее лошадь, Дэниел крикнул, что они едут до большого дуба, чтобы там передохнуть, и, когда получил согласный кивок, продолжил путь чуть впереди. Он же первым и доехал до дерева, а затем спешился. Вскоре в условленном месте оказалась и Хизер. Она чувствовала острую потребность поделиться с кем-нибудь своей радостью и, как только остановила лошадь, тут же спрыгнула с нее и, заливаясь красивым смехом, бросилась к Дэниелу.
Ее порыв выглядел настолько естественно, что Дэниел раскрыл руки и принял ее в свои объятия, вместе с ней радуясь ее успеху. Он поднял ее над землей и быстро закружил. Они на двоих делили одно чувство, только Дэниел радовался как учитель, который сумел воспитать хорошего ученика, а Хизер как ученица, преодолевшая невыполнимую задачу.
Она бы и дальше продолжила пребывать в роли примерной воспитанницы, если бы не перестав ее кружить, Дэниел не сжал ее сильнее необходимого и не скользнул губами по щеке, стараясь добраться до ее приоткрытого рта.
Мгновенно Хизер пришла в себя и насторожилась. Совсем не внимания Дэниела она добивалась. Но и грубо оттолкнуть его всё же не решилась, а поэтому притворилась, что ничего не поняла и отвернула лицо.
- Спасибо тебе, - сказала она и постаралось осторожно выпутаться из его объятий. - Теперь я смогу достойно представить твой род перед королевой Викторией.
Дэниел не стал ее удерживать и спокойно отпустил.
Хизер посмотрела вдаль, притворилась, будто любуются видом, а потом направилась к лошади.
Нет, нельзя настолько поддаваться эмоциям, чтобы забыть о том, кто перед ней. Какими бы приятными не были поцелуи Дэниела, но они обманчивы. Его внимание обманчиво. Сейчас он добр и обходителен, но стоит им вернуться в замок, как он снова превратится в высокомерного хлыща с раздутым самомнением. Но не это было самым главным, а то, что всё должно происходить по любви, а он не любил ее. Так что никаких поцелуев!
Когда оба всадника вернулись домой, спуститься с лошади Хизер помог слуга, который в это время был во дворе. Она поблагодарила мужчину за помощь и пошла к крыльцу, как вдруг Дэниел настиг ее, поймал за руку и со словами: “Хизер, подожди”, осторожно потянул на себя. Ей пришлось остановиться и удивленно взглянуть на него. Губы Дэниела растянулись в лукавой улыбке, а в глазах горел плотоядный огонь.
Как же его взгляд не понравился Хизер!
Ей показалось, что сейчас в качестве награды за уроки Дэниел потребует от нее поцелуй. Она уже приготовилась дать ему отпор, как неожиданно услышала завораживающий шепот:
- Сегодня ночью я навещу тебя. Будь готова.
Что?!
Лучше бы он всё-таки потребовал поцелуй!
Глава 30
Хизер инстинктивно отдернула руку, прижала ее к груди, словно защищаясь от неприличного желания мужа, попятилась назад и замотала головой. Из груди вырвался негромкий возглас протеста.
Чем очевиднее в ней проявлялось несогласие с его предложением, тем мрачнее становилось лицо Дэниела.
- Ты не можешь мне отказать, - решил он напомнить о ее обязанностях и снова сократил между ними расстояние, пытаясь давить на нее не только речами, но и напором.
- А как же твое обещание никогда не консумировать брак? Разве герцог не должен всегда следовать своему слову? - пришлось задрать Хизер голову и постараться выглядеть как можно более решительной.
Ростом или властью она давить не могла, поэтому решила давить отличной памятью.
- Прежде всего я должен следовать заведенному порядку. Мне нужны наследники. А те мои слова были сказаны в гневе, и вряд ли они могут служить основанием для отказа от продолжения рода.
Вот не такую причину она хотела услышать от Дэниела!
- Но мы не любим друг друга! А без любви я не собираюсь ложиться с тобой!
В глазах Дэниела промелькнуло пренебрежение, а губы тронула легкая насмешка.
- Сам наш брак был заключен без любви. Если ты так жаждала этого чувства, то должна была признаться еще тогда, на балу, что произошла ошибка и я не совращал тебя, и потом бы ты имела основание надеяться получить предложение от какого-нибудь другого джентльмена, который бы полюбил тебя. Но так как ты предпочла промолчать и выскочить замуж за так удобно подвернувшегося герцога, будь готова сегодня принять меня. Никогда еще отсутствие любви не служило основанием для воздержания. В противном случае весь английский свет давно бы закончил свое существование.
Хизер оскорбляло потребительское к ней отношение. Она хотела самоотверженной любви, всепоглощающей страсти, нежной привязанности, а то, что предлагал ей Дэниел, было банальным удовлетворением плотских желаний. Если бы она хотела только секса, то еще живя в прежнем теле давно бы лишилась девственности. Отбоя от желающих затащить ее в постель у нее не было. Но она мечтала о настоящей любви, как бы наивно и смешно это не звучало. И уж явно она хранила себя не для такого Дэниела, который твердил ей о долге и наследниках, не имея к ней даже малейших чувств! Она не его секс-игрушка!
- Мне плевать на весь свет. Я не приму тебя!
- Это не обсуждается!
- Если ты только придешь ко мне, то хочу тебя сразу предупредить: у меня под подушкой по-прежнему лежит подсвечник, и стоит тебе приблизиться ко мне, я пущу его в дело. Но