Кэтлин Вудивисс - Пепел на ветру

— Значит, он нарочно солгал, чтобы поссорить нас. Я получил от него письмо, в котором говорилось, что ты предпочитаешь фиктивный брак и что не приедешь сюда, пока я не соглашусь именно на такую сделку. — Он начал осторожно поглаживать ее руку. — Полагаю, Энгус заварил эту кашу после того, как доктор Брукс и миссис Хоторн по моей просьбе постарались уговорить его согласиться с моим предложением.

— Так это вы написали первым? — Изумлению Элайны не было предела.

— Сначала миссис Хоторн сообщила мне о том, что Жак Дюбонне угрожает тебе, и попросила о помощи — тогда-то я и предложил тебе стать моей женой. Если бы не ее письмо, пожалуй, я потратил бы еще уйму времени, размышляя, под каким предлогом сделать предложение.

— Выходит, это было очень трудно?

— В Новом Орлеане ты настойчиво отвергала мои знаки внимания, и я уже ни на что не надеялся.

— Вы и вправду хотели жениться на мне? — продолжала допытываться Элайна.

— Я хотел заполучить тебя любой ценой.

Слезы, наполнив ее глаза, вытеснили остатки гнева, хотя после всех ссор и споров Элайна все еще не могла вдруг поверить, что она небезразлична этому человеку. Значит, вот о чем он мечтал все долгие месяцы жизни с Робертой! Он хотел обнимать ее, Элайну! Но вправе ли она окончательно утратить бдительность и наконец-то, идя навстречу своим тайным желаниям, стать ласковой и любящей женой?

Прошел еще один краткий миг, прежде чем она обвила руками его шею и страстно ответила на поцелуй. Ее губы медленно приоткрылись в стремлении полнее ощутить вкус его рта.

Слегка отстранившись, Элайна попыталась привести в порядок разбегающиеся мысли — все произошло слишком быстро, и она опасалась дать волю своим чувствам после того, как очень долго была вынуждена скрывать их.

Понемногу усмирив бьющееся сердце и отложив принятие важных решений на потом, она решила сменить тему:

— Расскажите мне об этом доме и о своей семье.

Удивленный столь неожиданной просьбой, Коул некоторое время молчал. Затем он откинулся на спинку кресла и посмотрел на портрет, висевший над камином.

— Мне почти нечего рассказывать, — печально произнес он. — Отец построил дом для моей матери вскоре после переезда сюда из Пенсильвании. Когда мне исполнился год, мама умерла, а отец женился вновь — полагаю, он надеялся, что мачеха заменит мне родную мать. Однако его новая жена не захотела жить в этом доме и потребовала новый — это она обставила тот особняк, в котором мы живем сейчас. Отец был слишком занят, чтобы уделять внимание семье, и через полгода после того, как дом был достроен, его жена сбежала с карточным шулером. С тех пор отец ее больше не видел. Сбежав, мачеха забрала с собой все деньги и ценности, которые только смогла найти, и отец поклялся, что больше она не получит от него ни цента — он вычеркнул ее имя из списка наследников и отказал в наследстве ее детям. — Коул покачал головой и коснулся рассыпавшихся шелковистых волос жены. — Похоже, Латимерам не везло с женщинами — по крайней мере до сегодняшнего дня.

Домой они вернулись уже поздно ночью. Закутанная в теплое меховое одеяло, Элайна почти не страдала от свирепого ветра, бушевавшего над холмами, но даже одного присутствия мужа ей хватило бы, чтобы больше не бояться стихий.

Остановив повозку у крыльца, Коул на руках понес жену в дом. Слуг уже начало беспокоить долгое отсутствие хозяев, и теперь они с неподдельной радостью встречали их. Минди робко вышла вперед, схватилась за юбку Элайны и не отпускала ее, пока молодая хозяйка не пообещала девочке лично уложить ее в постель.

Спустя некоторое время, расставшись с Минди и войдя в свою спальню, Элайна настороженно огляделась. Первым делом ей пришло в голову, что кто-то решил подшутить над ней: комод исчез, как и коврик возле кресла, даже каминные часы были убраны с полки.

В замешательстве пройдясь по спальне, Элайна уже была готова спуститься вниз, чтобы выразить мужу свое негодование, как вдруг ее осенило. Она прошла через ванную и остановилась в дверях. Так вот куда подевались все ее веши! Кресло стояло у окна, зеркало — в углу, комод — рядом со шкафом Коула, а часы тикали на каминной полке. Даже пол теперь был устлан мягким ковром.

Коул сидел перед пылающим камином, вытянув ноги и поглаживая ноющее бедро. Заметив Элайну, он устремил на нее веселый взгляд, и ее глаза заблестели в ответ.

— Милорд, вы решили разыграть меня?

На его лице появилась обезоруживающая улыбка.

— А как еще я мог заманить тебя к себе в спальню?

— Значит, мы теперь и вправду женаты?

Коул с притворным изумлением посмотрел на нее:

— Разумеется, дорогая. Неужели ты в этом сомневаешься?

— Иногда мне кажется, что да, иногда — что нет… То, что начиналось как сделка, закончилось слишком хорошо и потому неправдоподобно.

— И все же, надеюсь, теперь ты согласна разделить со мной комнату и ложе? — с комической серьезностью осведомился он.

— Если подождешь меня… — шепнула она в ответ.

— Только смотри не задерживайся!

Остановившись у комода, чтобы найти ночную рубашку, Элайна услышала знакомые шаги и приоткрыла дверь. Коул стоял на пороге в длинном бархатном халате, и его жаркий взгляд немедленно принялся путешествовать по телу Элайны, задерживаясь на набухших сосках, приподнимающих кружево на груди, и на других не менее соблазнительных частях ее тела.

— Ты прекрасна! — благоговейно выдохнул он.

Улыбнувшись, Элайна подала ему руку, потом шагнула ближе и доверчиво прижалась к его разгоряченному телу. Их губы встретились с лихорадочным нетерпением, и тогда Коул, не став больше ждать, подхватил жену на руки и отнес в постель. Элайне казалось, что она впервые за целую вечность очутилась в родном доме — точнее, это Коул стал ее домом, и теперь в его объятиях она чувствовала себя в безопасности.

Готовясь покинуть уютную постель, Элайна вспоминала часы, которые провела в объятиях Коула. Улыбаясь, она задумчиво взглянула на медальон, висевший у нее на шее: на нем отчетливо выделялась надпись: «Собственность К. Р. Латимера». Теперь, когда подлинность их брака больше не вызывала у нее сомнений, Элайна позволила себе безоглядно влюбиться в Коула, и это состояние постоянной влюбленности доставляло ей неизъяснимое наслаждение.

Наконец, поднявшись, Элайна начала торопливо одеваться, ей вспомнилось, что ночью Коул спал беспокойно — его нога доставляла ему немало мучений после того, как он поскользнулся на лестнице. Надев домашние туфли, она легко сбежала по ступенькам, но внизу вдруг остановилась: у двери кабинета мужа она увидела Майлса, который всем своим видом напоминал неприступного часового. Сердце ее тревожно сжалось. Заметив удивленный взгляд хозяйки, дворецкий виновато потупился.