Выше только стрижи - Елена Лабрус

Он ожидал услышать мгновенное «да» — без запинки, без тени сомнения, без гримас и пауз. По крайней мере, сам он ответил бы именно так. И в мыслях уже мчался дальше, готовый задавать следующие вопросы: «Так почему ты ставишь условие мне, словно у неё нет права голоса?», «Почему тебе вообще пришло в голову, что она не пошлёт меня к чёрту? Меня или кого бы то ни было, если…»

Но в этот момент осёкся.

Тим не ответил.

Не просто молчал — он смотрел на Андрея так, словно не знал, что сказать.

— Тимофей? — уставился на него Андрей.

— Ты сказал про бабушку… что у тебя не будет времени вымолить у неё прощения, — медленно проговорил Тим. — Почему не будет? Она…

— Да, она немолода, у неё слабое здоровье, и она смертна. Как, собственно, и все мы.

— Нет. Ты сказал это слишком уверенно.

Андрей развёл руками.

— Не знаю, почему нам с тобой не сказали. Я сам узнал только вчера. У неё рак. И ей осталась пара месяцев.

— Пара месяцев? — в голосе Тима звучал ужас.

— Может, больше. Точно никто не знает. Это её слова.

— А что ещё она сказала тебе, но не сказала мне?

— Претензии к нашей бабке ты тоже будешь предъявлять мне?

Тим молчал. Андрей понимал: эту новость не переваришь сразу. Ей нужны время, место, воздух. Но он ни на секунду не забыл, что Тим так и не ответил. И каким-то шестым чувством знал, что не ответит. А если и ответит, то снова соврёт. Поэтому не стал настаивать.

— Позвони ей, думаю, тебе она расскажет больше. Меня о её болезни тоже не известили, я просто оказался не в то время не в том месте. Но давай так. Я буду с тобой предельно откровенен. Собственно, я затем и приехал. Привёз тебе лекарства, что назначил врач, и зашёл, чтобы кое-что обозначить.

— Я тебя слушаю, — прищурился Тим.

— Я не добавлю большего к тому, что уже сказал. Мне плевать, чего хочет наша бабка. Чем бы я ни рисковал, я никогда не поступал подло и не собираюсь. Но хочу, чтобы ты знал. Да, Анфиса мне нравится. Не просто нравится — я за неё убью, если ты понимаешь, что это значит. Я не сделаю ничего, что может её скомпрометировать или ей навредить. Но если я узнаю, что с вашей помолвкой что-то нечисто, или пойму, что её чувства ко мне сильнее, чем к тебе… прости, брат, но я тебе её не отдам. Я буду за неё бороться. Отчаянно. Честно. В открытую. Насмерть. Надеюсь, ты меня понял. И очень надеюсь, что услышал.

Он ждал от Тимофея ответа.

И тот кивнул:

— Я тебя услышал.

Андрей козырнул, прощаясь, пожелал брату поправляться и, только выйдя из палаты, позволил себе выдохнуть.

Ему и в голову не приходило, что когда-то он будет бороться с братом за девушку.

Но всё, что мог сделать, он сделал: раскрыл карты, поставил того в известность, предупредил, обозначил свою позицию. Он понятия не имел, сможет ли смириться, если окажется, что Анфисе безразличен. Не знал, как поступит, если она предпочтёт Тима. Но одно он знал точно: он примет любое её решение. Любое, которое сделает её счастливой.

Он выдержит что угодно, если будет знать, что для неё так лучше.

Мила обещала приготовить обед, и в доме стояли божественные запахи чеснока, жареного мяса и каких-то пряностей. Но Анфисы нигде не было.

— Я что, один? — спросил Андрей, выхватывая со сковороды кусочек с хрустящей корочкой.

— Как всегда. — Мила с любовью шлёпнула его деревянной лопаткой. Как в детстве, когда он садился за стол с грязными руками или таскал еду прямо из кастрюли. Выключила плиту.

— А моя гостья? М-м-м… — довольно замычал Андрей, наслаждаясь вкусом.

— Ушла с Алисой. Обещала вернуться к вечеринке. Я ещё нужна?

— Нет, спасибо, Мила. На сегодня всё.

— Тогда до завтра. — Она сняла фартук, повесила его на крючок и, уже в дверях, обернулась. — Чуть не забыла. Андрюш, я там в постирочной порядок наводила и кое-что нашла.

Андрей послушно пошёл за их неизменной помощницей по хозяйству и домоправительницей с большой буквы.

Она протянула ему на ладони предмет, и он уставился на него, не зная, что сказать.

Пожалуй, стеклянный глаз или вставная челюсть удивили бы его меньше.

— Я достала из стиральной машины, — пояснила Мила.

— Ты кому-нибудь говорила?

— Нет. Только тебе сейчас. Да мне было и некому.

Андрей кивнул. Эта неожиданная находка так много всего меняла, что он устал бы перечислять. Но главное не то, что она меняла, главное — как.

И ответ на этот вопрос был редким и очень приятным: к лучшему.

— Пусть так и останется. Хорошо? Никому, — Андрей приложил палец к губам.

— Конечно, как скажете, Андрей Викторович, — ответила Мила, легко перейдя от «Андрюши», как звала его с детства, к «Андрею Викторовичу», чем давала понять, что хорошо знает разницу, где уместно одно и неуместно другое. Она положила предмет в его протянутую ладонь.

Андрей покрутил его в руке, а затем убрал в карман.

Ему бы подумать о том, что с ним делать, но это он и так знал.

А мысли вдруг унеслись к тому, на что у него до этого просто не было времени.

Да, его бабка — гениальный манипулятор. Ничего нового. И всё же с невесты одного внука она берёт обещание развеять прах в Африке, а другому приказывает: «Трахни её».

На финансовом языке это называется «хеджировать риски» — застраховать ставки с обеих сторон. А в жизни…

Если Андрей выполнит приказ, он получит Анфису через постель, расстроит помолвку брата и, видимо, поссорится с ним навсегда. А его бабка получит внука, которого собиралась женить — с разбитым сердцем, но свободного от обещаний другой женщине, а значит, всё равно приведёт в исполнение свой приговор (зачёркнуто) план и, как всегда, выиграет.

Если Андрей её приказ не выполнит, он всё равно окажется связан