Выше только стрижи - Елена Лабрус

— А ты считаешь это плохой идеей?

— Да. Чертовски плохой идеей!

— Хм… А звучит безобидно, — удивилась Анфиса. — Мне стоит знать, кто такая Воронцова?

— Да, — он с чувством мотнул головой.

— …

— Наша соседка. А ещё — элитная сваха, — ответил Андрей.

— М-м-м… Так там будут мужчины на выданье, — мечтательно протянула Анфиса, наблюдая за его реакцией. — Много богатых, красивых, холостых мужчин. Я так понимаю, раз сваха элитная, значит, кого попало кому попало не сватает? Мне уже нравится эта идея.

Он дёрнул головой.

— Что? Ну хоть одним глазком? — добавила она самым невинным тоном, как бы давая понять: я ни на секунду не забыла, что невеста Тимофея, но ничто человеческое мне не чуждо. Никто же её не съест, если она просто поглазеет на «экспонаты», как в зоопарке.

Олейников повернулся, чтобы на неё посмотреть, и смотрел так долго, что Анфиса нервно заёрзала: руль всё же был в его руках, а скорость — немаленькой. Он явно рассчитывал, что она пожалеет о своих словах, задумается о последствиях, о том, как это будет выглядеть, и о чём-то, что, видимо, Анфиса должна была прочитать у него на лбу. Но не прочитала и не пожалела, просто слегка поправила руль, когда машину повело вправо.

— Даже не думай, что вы туда пойдёте, — отрезал Андрей, возвращая взгляд на лобовое стекло.

Пользуясь тем, что он смотрит на дорогу, Анфиса улыбнулась и постучала его по бедру.

— Да не расстраивайтесь вы так, Андрей Викторович! Мы и вас с собой возьмём. Там же, наверное, и невесты на выданье есть, не только женихи?

Он накрыл её руку своей ладонью, прижав к бедру, словно захлопнув ловушку, в которую она сама по глупости и попала.

— Я бы сказал, невест там даже больше, чем женихов, — скопировал он её тон. — Зная, ради чего на самом деле устраиваются эти вечеринки, я бы и так вас не отпустил. Но скажу больше: без меня вас туда и не пустят. Так что в любом случае — нет.

— М-м-м… так вы завсегдатай, — понимающе кивнула Анфиса.

Всего лишь её рука была зажата между его бедром и ладонью, но плавилась сейчас не рука — вся Анфиса таяла, как пломбир на солнце, хотя по её твёрдому голосу этого, конечно, не скажешь. По крайней мере, она очень на это надеялась.

— Я владелец территории посёлка. Дом Воронцовой просто в моей юрисдикции, — смерил он Анфису взглядом, который, видимо, должен был пресечь её гнусные инсинуации.

Какой же он был милый. И какой… наивный. Да она скорее откажется от ужина, чем от удовольствия пощекотать ему нервишки.

Честно говоря, она не знала, хорошая ли это идея, действительно ли им нужно туда идти, поможет ли вечеринка у Воронцовой найти кольцо или воровку. Поэтому и не знала, радоваться заботе Андрея Инквизиторовича или расстраиваться, что он мешает их планам. Но как же приятно было его бесить и видеть столько эмоций на его суровом лице! А эта его непоколебимость — просто вишенка на торте.

— Да как скажешь, — Анфиса равнодушно пожала плечами. — Надеюсь, вечеринка не сегодня? Я мечтаю провести остаток дня у бассейна. Или в постели. Ещё не определилась.

— Завтра. И я с удовольствием составлю тебе компанию, — улыбнулся он так многообещающе, что у Анфисы участился пульс, а потом, кажется, и давление подскочило, когда Андрей переплёл их пальцы, сцепив руки в замок. — Спать у бассейна — моё любимое занятие.

Он так и не отпустил её руку до самой остановки.

Но если Анфиса о чём и жалела, то только о том, что ехать было так недалеко.

Она понимала: то, что он делал, было отчасти провокацией, отчасти — в воспитательных целях, но могла бы поклясться на чём угодно, что в Андрее что-то очень сильно изменилось. Она не понимала почему изменилось, но точно знала, что — он стал по-мужски откровенно настойчивым. Не развязным, не навязчивым, но так решительно мужчина говорит только одно: «Моё!»

Было совершенно невозможно отмахнуться от его внимательного взгляда, что следил за ней как приклеенный, от его сильных рук, что оказывались так кстати и у неустойчивого эскалатора, и на её спине, и от его банковской карты, которую, проигнорировав вклад Тимофея, он доставал так часто, что Анфиса ещё только думала: «Примерить чёрную или белую?..», а он уже купил. Обе.

Он не переходил ту тонкую грань, когда подобное внимание воспринимается как откровенное ухаживание, не разрешал себе больше, чем позволяют приличия, но давал понять: она ему небезразлична и он не собирается делать вид, что это не так.

А ещё это был, без преувеличения, самый лучший поход по магазинам в её жизни.

Так идеально мужчина ведёт себя только в двух случаях: в рекламе и когда по уши влюблён.

И либо Андрей Олейников пересмотрел навязчивой рекламы, либо очень хотел Анфисе понравиться. Был ещё вариант: её соблазнить. Но это всего лишь одна из разновидностей второго варианта. Там ещё был выбор: отбить у Тима, покорить, изменить её мнение о себе, позвать в свою жизнь, а не только в постель. Последнее, конечно, в качестве бреда, тем более без постели Анфиса всё равно бы не согласилась, но это был такой смелый, заметный и уверенный шаг вперёд, что она не знала, что и думать.

С одной стороны, ей хотелось крикнуть: «Андрей, остановись!», а с другой — умолять: «Только не останавливайся!» И она ещё не решила, что выбрать.

— Ну, подруга… — сказала ей Элис в примерочной, — похоже, Андрюша поплыл.

— В каком смысле? — натягивала Анфиса очередное платье, бессовестно подсунутое Элис, которая, видя щедрость Олейникова, не стесняясь выбрала самое дорогое.

Им наконец удалось оказаться вдвоём, без стоящего прямо за шторой кабинки Андрея — ему позвонили, и он отвлёкся. Но Анфиса не собиралась ещё и говорить о нём — его и так было слишком много, а у неё было к Элис столько вопросов.

— В самом прямом. Ты ему нравишься, — просто ответила Элис, когда Анфиса просунула голову в вырез. — Даже больше. Похоже, он в тебя влюблён, и очень сильно.

Ни тени улыбки не появилось на её бледном, веснушчатом лице, словно Элис это озадачило. Или