Другари у Щукаря - Виолетта Аврамова
— На природу! — с чувством воскликнул начальник.
Вскоре его подчиненные разрезали хлеб и колбасу на зеленой траве. Сам Бодров осторожно открыл перочинным ножом банки с консервами.
Кончив резать колбасу, механик раскупорил первую бутылку и, с нетерпением дождавшись от начальника традиционного: «Дай бог не в последний раз», быстро опрокинул в себя содержимое стакана… Лицо его моментально побагровело, глаза стали вылезать из орбит.
Начальник и главный инженер, которые даже не успели пригубить из своих стаканов, испуганно выдохнули:
— Спирт, что ли?
Не дождавшись ответа, главный инженер стал стучать по спине Фомина, а начальник — махать перед его лицом сложенной газетой. Механик немного пришел в себя и, едва раздвигая губы, прошептал:
— Вода.
— Да ты что?! — изумился начальник. Но, понюхав стакан, подтвердил: — Точно, вода!
Наступило гробовое молчание. Главный инженер брезгливо пнул пустую бутылку в сторону… Первым пришел в себя начальник.
— Ну ладно, чего в жизни не бывает, — стал он успокаивать расстроенных собутыльников. — Брак же не только у строителей водится.
Но когда механик открыл вторую бутылку и в ней тоже оказалась вода, начальник рассвирепел.
— Безобразие! — крикнул он, оглядывая закуску. — Черт знает что! Только собрались культурно отдохнуть, развеяться от работы, а тут тебе на… А ну, поехали в магазин!
Оставив закуску на траве, троица вновь уселась в автомобиль, который помчался по обратному маршруту.
Первым в магазин вошел Бодров.
— Вызовите нам заведующую. — потребовал он у продавщицы. — Пусть вернет нам деньги.
— Слушаю вас, — спокойно сказала подошедшая заведующая.
— В вашем магазине в водочных бутылках вода продается! — гневно сообщил ей Бодров.
— А вы откуда знаете? — поинтересовалась та.
— Как откуда?! — хором возмутилась троица. — Сами только сейчас попробовали.
— Ну тогда все правильно, денег вам не положено.
— Как это, не положено?! — поперхнулся от злости Бодров. — Да вы знаете, с кем разговариваете? Да я, да мы…
— Не надо зря волноваться, — успокоила его заведующая. — Водку вы пытались пить в рабочее время, а у нас есть указание отпускать таким лицам воду. Если вас это не устраивает, можете позвонить городскому начальству. Дать телефон?
— Звонить не будем, — заикаясь, попятился к двери Бодров.
— И куда же пойдут наши гро́ши? — угрюмо поинтересовался с порога механик.
— В общество трезвости, в качестве взносов, — сказала продавщица, протягивая марки и членские билеты. — Здесь на всех троих. Так что, поздравляю вас!
ИВАН ЛЕСНОЙ

Будучи Лесным, он пишет об обитателях лесов, и потому в секции сатиры и юмора руководит разделом «В мире животных». Свой зверинец он возил в Болгарию и несколько зверюшек оставил в редакции газеты «Семптеврийска победа».
БАСНИ
БЕЛКА И ЕНОТ
Средь зоопарка целый день, в субботу,
Скакала Белка в колесе.
— Ты дух переведи, — журил ее Енот, —
И отдыхай, как все.
Имей охоту — о себе, хоть малость, проявить заботу.
— А может, я играюсь тут в работу, —
Еноту
Белка молвила в ответ:
— Прощай!.. Бегу!.. Спасибо за совет!
Иного так захватит службы суета,
Что думаешь: «Ах, бедный, мается до поту».
Но приглядись попристальней, а он, что белка та,
В бесцельной суете играется в работу.
УШЛЫЙ ЗАЯЦ
— Куда ты из лесу бежишь во весь опор? —
Окликнул Зайца Волк.
— Ты что, не знаешь до сих пор?
К нам едет Лев!
Я весь дрожу. Во гневе — он суров.
Ему не попадайся на глаза.
Ну, будь здоров!
— Но ты-то тут причем?
Грех на душу не брал, чего тебе бояться?
— Чтоб крайним перед Львом не оказаться.
ВИКТОР ПЕТРОВ

Родился в 1946 году, и уже сколько лет ведет двойную жизнь: поначалу был рабочим — порт, бондарный завод, судоверфь, затем журналистом и редактором — газета, книжное издательство, теперь вот заместитель главного редактора журнала «Дон», но все это для отвода глаз: как сочинял стихи, так и сочиняет. Рано или поздно тайное становится явным. Виктор Петров издал шесть поэтических сборников в Москве и в Ростове-на-Дону. По строчечной сути — он чистый лирик, хотя и осознанная необходимость собственного раздвоения толкает порой к ироническому самовыражению.
ВЕРБИНКА
Мне
Варна
раскрутит пластинку:
«А ну-ка, другарь, покажись!»
И я выбираю Вербинку
На танец,
а мог бы на жизнь…
Я мог бы, но там, где осока,
И чакан, и водная тишь,
Казачка сказала:
«Мой сокол,
Куда не летай — прилетишь!..»
Смущают болгарские очи
Российскую душу мою.
Вербинка понравилась очень,
Да чувства иные таю.
Пунцовая роза на платье,
Родная славянская речь,
Прилюдное в танце объятье…
Эх, как мне себя уберечь!
По счастью,
пластинка отпела,
И только ли танцу конец?..
Вербинка,
Такое вот дело,
С тобой не менять нам колец.
…Утешит донская глубинка,
Но, трогая вербу рукой,
Шепну по-болгарски:
«Вербинка…» —
О девушке,
знаю какой.
КРЫША
У соседки пил мужик,
А сказала: «Пропади…»
И пропал
под пьяный крик,
И оборвалось
в груди.
Где мужик? Да нет его!
И зачем он, шебутной?
Все бы вроде ничего,
Только тяжелей
одной.
Вот и крыша потекла,
Починить,
не знает, как:
Устрашились полсела —
В небо лезет пусть
дурак.
И, махнув тогда рукой,
Сказанула да в сердцах:
«Подвернулся б черт какой!..»
Глядь, и — черт!
плюет
на страх.
Крышу чинит парень-черт,
Напевает без вина.
Будет крыша первый сорт,
Знает дело, сатана.
Пахнет серою в селе.
Слух клубится
по селу.
Парень, как навеселе,
Варит адскую смолу.
Говорят,
Из трезвых мест
Черноглазый имярек.
Что́ ему до всех невест,
Крышу чинит —
как навек!
Булькает смола в котле,
Сохнет крыша на ветру.
И летает
на метле
Не