Иоганн Кабал: Общество Страха - Джонатан Л. Ховард

пометки в маленькой черной книжечке, которую он обычно носил во внутреннем кармане пиджака. Они были содержательны до язвительности – Кабал был не в лучшем настроении. Само по себе это не было редкостью, но сегодня он был особенно зол, поскольку его последняя попытка заполучить - то есть украсть – редкий экземпляр очень полезных справок о взаимоотношениях де Кира провалилась. Кабал привык к тому, что его частые вынужденные погружения в преступность ни к чему не приводили, но в данном случае это особенно раздражало его.

Verdammt[1] кобольд, ’ пробормотал он, пересекая цифру "7’ с ненужной энергией. В своей жизни он сталкивался со многими ужасами, со многими жуткими сверхъестественными стражами, но это был первый раз, когда его одолел синий гоблин, особенно с плохой дикцией.

Синий гоблин (в частности, – как можно понять из бормотания Кабала – германская форма, известная как кобольд) выступал в качестве своего рода хранителя необычной библиотеки. В то время как большинство библиотек довольствуются тем, что находятся у дороги или рядом с ней, эта вела собственное карманное существование, аккуратно разделенное миром людей и миром фейри. Это была обширная и полезная библиотека, но она не поощряла одалживание или даже просмотр. После нескольких болезненных столкновений с тяжелыми томами, брошенными в него с верхних полок, Кабал нашел книгу, которую искал, и поспешно, но победоносно отступил. Его победа длилась ровно до того момента, когда у него наконец нашлись время и досуг изучить украденную книгу и обнаружил, что она необъяснимым образом превратилась в небольшое руководство по гидроизоляции плоских крыш. Он запоздало подумал о способности фейри изменять внешность, а затем вспомнил о вивисекции кобольдов, что немного приободрило его.

Он был так поглощен своим писанием и бормотанием, что камешек, отскочивший от окна, не привлек его внимания. Второй, брошенный достаточно сильно, чтобы разбить стекло, преуспел. Кабал вздохнул, отложил ручку, взял револьвер и подошел к окну. Учитывая, что это была галька, а не кирпичи, и учитывая, что никто из живущих в радиусе десяти миль не был бы настолько глуп, чтобы раздражать Кабала, который был не только некромантом, но, в просторечии, ‘законченным ублюдком’, казалось вероятным, что бросивший был ребенком на спор. Кабал намеревался стрелять без промаха, хотя и с небольшим. Поэтому он был удивлен, когда увидел троих скромно одетых мужчин, стоящих по другую сторону садовой калитки. Один был похож на гробовщика, и Кабал-клан, у которого однажды уже был подобный опыт, на всякий случай проверил его пульс. Довольный тем, что он снова не умер, он направился к входной двери.

Трое мужчин, которые до этого наблюдали за домом с вежливым, хотя и слегка отстраненным вниманием, теперь обратили его на Иоганна Кабала. Они увидели гладко выбритого мужчину с короткими светлыми волосами, физически ему было под тридцать, хотя от него веяло цинизмом и суетностью, которые показались бы преждевременными у человека вдвое старше его. Они увидели его черные брюки, черный жилет, тонкий черный галстук, белую рубашку, клетчатые тапочки и огромный пистолет.

В последний раз, когда Кабал был у оружейников в городе, чтобы купить еще патронов к нему, человек за прилавком сказал ему, что пистолет Webley .577 Boxer ‘гарантированно остановит атакующего дикаря", согласно литературе. Кабал ответил, что не знает об этом, но это может остановить появление перхоти, и для него этого было достаточно. Мужчина за прилавком обдумал это, а затем заговорил о погоде. Короче говоря, это было свирепое и недружелюбное ружье, и самого его вида обычно было достаточно, чтобы вызвать нервное замешательство среди зрителей. Троих мужчин, однако, это, казалось, смутило не больше, чем тапочки Кабала, и они тоже не вызвали никакого явного испуга.

Кабал задумался. Он не поощрял посетителей, у него не было коллег как таковых, у него не было друзей, мало знакомых, а вся его семья была либо мертва, либо отреклась от него – или была мертва и отреклась от него. Время от времени появлялись другие некроманты, чтобы попытаться украсть его исследования почти таким же образом, как он пытался украсть их, или появлялись различные самоизбранные образцы добродетели, чтобы убить его, как если бы он был драконом. Он не был драконом; он был гораздо лучшим стрелком, чем большинство драконов, и последним’ что увидели образцы, был свирепый и недружелюбный "Уэбли Боксер" 577 калибра и раздраженное лицо Кабала, направленное на них поверх широкого дула. Трое мужчин, казалось, не подходили ни под одну из категорий.

- Кто вы? - спросил Кабал. - Чего вы хотите?

Один из участников вечеринки, невысокий мужчина средних лет с редеющими волосами, белоснежными бараньими отбивными и открытым, жизнерадостным видом лишенного сана священника, заговорил:

- Мы хотим сделать вам предложение, герр Кабал".

- Предложение? - Кабал поправил на носу очки с синими стеклами и подозрительно оглядел троицу. - Какого рода предложение?

- Это, - перебил высокий мужчина в цилиндре, похожий на владельца похоронного бюро, - лучше обсудить наедине.

Он поджал губы, которые, казалось, к этому привыкли.

- Наша ближайшая задача - добраться до вашей входной двери.

- Моей входной двери ... ? О! - понял Кабал и рассмеялся.

Он посмотрел вниз. Сразу за выложенным плиткой краем сада вдоль дорожки виднелся выцветший круг для внутренних двориков и пристроек зимнего сада. Вероятно, были и другие, но их давно унесло ветром, а этот остался только потому, что застрял под выброшенной человеческой бедренной костью. Поверхность кости была испещрена крошечными следами укусов. Он снова посмотрел на мужчин с сардонической улыбкой на лице.

- Вы беспокоитесь о жителях этого маленького заговора. Джентльмены! Они всего лишь пикси и фейри! Ты ведь не боишься их, правда?

- Да! Мы безвредны! - пропищал тоненький голосок из-под гортензии, пока его не заглушили другие тоненькие писклявые голоса.

Вместо ответа высокий мужчина отступил назад и вслух прочитал объявление на воротах:

- "Расклейщикам рекламных объявлений, разносчикам и продавцам вход воспрещен. Нарушители будут съедены. Мы не боимся, сэр. Мы проявляем разумную осторожность.

- Да, - согласился Кабал. - Если говорить таким образом, я понимаю вашу точку зрения. Очень хорошо.

Он обратился к саду. 

- Пропустите этих людей.

От скрытых наблюдателей донесся приглушенный хор возмущения, но троим было позволено беспрепятственно пройти по тропинке. К тому времени, как они добрались до порога, Кабал уже зашел внутрь.

Он ждал, сидя, в своем кабинете, когда трое мужчин догнали его. Они стояли, серьезно сгрудившись у двери, не в состоянии или не желая садиться без приглашения хозяина. Кабал совершенно не знал