Александр Абердин - Летящие по струнам - скользящие по граням

Наконец Милашка Лиззи облегчённо вздохнула и сказала:

- Ребята, если бы вы знали, как я счастлива вас всех видеть. Вы не поверите, через что мне пришлось пройти, это было что-то совершенно безумное. Мэт, миленький, прости меня, но всё это время я занималась любовью с Макошей. Мне так стыдно, любимый, что мне понравилось доставлять ей наслаждение и всему виной эта моя проклятая шутовская сабля.

Первой громко расхохоталась и воскликнула Элен:

- Ах, ты маленькая паршивка! Так вот значит как ты провела свою Гросселибешнахт? А мы-то, глупые, думали, что у вас всё дело свелось к какому-то дружескому чаепитию двух подружек.

Вслед за Элен расхохотались и все остальные, что заставило меня повысить голос и прикрикнуть на них, по-командирски:

- Отставить критику в адрес майора Руасси. Она спасала свою жизнь как могла и чем могла, а в опытных руках и гуттаперчевый член оружие. С возвращением тебя, Симона.

После моего заявления все, кто находился в этом зале таверны, громко и весело, с необыкновенным облегчением расхохотались. Малыш Джонни быстро вскочил на ноги и, перекрывая хохот, громко крикнул на весь зал:

- Ганс, старина, сегодня все пьют и едят за счёт Синей Птицы! Никому ни в чём не отказывай, даже себе самому, хотя ты и пьёшь, словно матёрый второгодник! Веселитесь, ребята, наша Симона оттрахала богиню подземного мира и вернулась к нам с победой! Ганс, подай нашей девочке самую большую бутылку шнапса. Вином ей сегодня жажду не утолить.

Друзья и подруги отступили от нас, я встал со стула, ссадил Симону с рук, крепко обнял её и поцеловал долгим, страстным и чувственным поцелуем. Элен, тем временем, обняв Тию, быстро рассказывала той историю нашей странной, треугольной любви и лицо моей возлюбленной, я видел это краем глаза, становилось всё более и более изумлённым, но что самое главное, она меня за это не возненавидела. Ой-ёй-ёй, а ведь это было только начало психотерапии. Не знаю, как Симона, но Милашка Лиззи даже само слово лесбос люто ненавидела, как и лесбиянок. Наверное, именно поэтому ей и было уготовано такое суровое испытание, лишь пройдя через которое она могла вернуться к нам. От моего поцелуя Милашка Лиззи сразу же пришла в экстаз. Это я знал наверняка, но вот Симона сначала напряглась, потом покорилась моей мощной волне любви и нежности и её чуть ли не заколотило в моих нежных, но в то же время крепких объятьях.

Я снова скосил взгляд на Тию и поймал её весёлую улыбку и одобрительный кивок, после чего прервал, наконец, свой оживляющий поцелуй и подвёл Симону к её стулу. Игорёк был, тут, как тут. Он быстро сорвал со своей шеи платок, постелил его на деревянный стул, после чего наклонился к Симоне, всё державшей меня за руку, и поцеловал её нежно и томно. Та обвила рукой его за шею, но моей не выпустила. Только тогда, когда мы оба сели слева и справа от неё, она расслабилась, а тут как раз подоспел сам Ганс, хозяин трактира, с двухлитровой бутылью шнапса и рюмкой. Он хотел было налить ей шнапса в рюмку, но Милашка вырвала бутылку из его руки, мощным ударом вышибла пробку, запрокинула головку и стала пить крепкий, сорокапятиградуссный напиток прямо из горлышка, чем заставила всех удивлённо и даже как-то испуганно ахнуть. Ну, а Ветерок тем временем белкой метнулся на кухню и принёс нашей Милашке большую тарелку жареного мяса и самой острой приправы, которая там только нашлась. Симона-Лиззи благодарно кивнула ему головой, залила в себя литра полтора шнапса, шумно выдохнула и принялась жадно есть мясо, поливая его острой приправой.

Мы тоже продолжили ужин. Тело Симоны быстро насытилось и Милашка, налив себе рюмку шнапса, это в нашей команде тоже было законом, каждый пьёт, сколько ему нужно, намахнула её одним глотком шумно выдохнула, улыбнулась и сказала:

- Ребята, это было чёрт знает что, а не Гросселибешнахт. У меня её попросту не было и я не хочу ждать целый год. - Мы, быстро покончив с ужином, поторопились смыться, а когда вышли из трактира, то увидели, что напротив входа парит в воздухе гичка Милашки Лиззи и та, увидев её, спросила:

- Гарик, моя шхуна ещё стоит на берегу? - Тот утвердительно кивнул и тогда Лиззи подошла к моей возлюбленной, обняла её и негромко сказала - Тия, пусть сегодня ночью Мэт будет со мной. Когда-то, я тогда была ещё совсем девчонкой и всего лет десять, как летала по струне, дракон сломал меня. Я, наверное, уже давно бы умерла, если бы не Мэт. Он тогда собирал свою команду финишеров и протянул мне руку помощи, когда меня уже были готовы списать из космофлота. Он вытащил меня из той пропасти. Потом я влюбилась в него без памяти, уже став девушкой Игоря и мы... В общем ты, наверное, уже знаешь всё про нашу странную, треугольную любовь. Мэт особый мужчина, Тия, он не такой, как все, и я уже переболела им, но сегодня он нужен мне, как никогда раньше. Он нужен и Симоне, а завтра он вернётся к тебе и останется навсегда.

Тия поцеловала Лиззи в щёчку и ласково сказала:

- Да, конечно, Симона-Лиззи, Мэт действительно особый мужчина, а раз так, то пусть и тебя будет волшебная Гросселибешнахт. Поверь, я не буду ревновать его. Женщины народа инков не ревнуют мужчин, они их просто любят и прощают им минутные увлечения, ведь это жизнь, Симона-Лиззи.

Так свершилось то, о чём и я, и Мотя втайне мечтали но не признавались в этом даже друг другу. Однако, больше всего этому обрадовался Гарик, ведь для него и меня наша треугольная любовь и, вообще, наша общая любовь в Синей Птице была чуть ли не предметом культа и парни в ней никогда не спорили друг с другом из-за улыбок девушек или того, кто и с кем спал сегодняшней ночью. Мы всегда были выше этого и от того наша дружба была особенно крепкой, а любовь к девушкам такой нежной. Многие этого не понимали и просто считали нас чокнутыми.

На этот раз почётное право покрасить золотую статую Папаши в чёрный цвет досталось Синей Птице. Вообще-то перед первой сессией мы попросту сглупили, не поняли вовремя, что нужно сделать, чтобы Совет президентов проголосовал за нас, перед второй, нас обошли всего на несколько чёрных шаров, но уж к третьей сессии мы подготовились самым основательным образом и все члены нашей команды набрали наибольшее количество чёрных шаров в свою пользу. Хотя прошло всего полтора года с момента начала нашей учёбы, экзамены нам предстояло сдавать уже за седьмой семестр и мы, таким образом, всего через год стали студентами четвёртого курса. В учёбе мы шли с большим отрывом от самых лучших студентов, ведь никто не сдавал экзамены сразу на девяти факультетах, даже не смотря на то, что магические гипнопеды и имелись теперь у многих студентов, но некоторые парни и девчонки уже учились на четырёх и даже пяти факультетах. Так что экстернатура постепенно становилась привычным делом в Вышке и преподы не могли нарадоваться на таких студентов. Не так-то просто привыкнуть к гипнопедам, но мы умудрялись с овальным шлемами-каскетками с небольшим козырьком и крылышками на голове и большими тактическими очками на носу, работать в своей магической мастерской, заниматься любовью и даже пьянствовать в трактире, поражая этим всех.