Влада Воронова - Крест на моей ладони

Миденвен быстро взглянул на Джакомо и сказал:

— Ты ни о чём не беспокойся, вы очень легко сумеете поладить.

Суть затеи ушастого интригана стала понятна до полной однозначности. Под наскоро выдуманным предлогом я отправила Джакомо в мелочную лавку за покупками.

— Даже и не пытайся, — сказала я Миденвену. — У него есть собственная семья. В своих отношениях с отцом Джакомо сумеет разобраться и без твоей помощи. У тебя нет права разрывать его семейные узы.

Миденвен упрямо и зло растопырил уши.

— Все узы давно разорваны. Его старик сам отказался от сына! А мой отец будет только рад, если Джакомо войдёт в нашу семью, станет моим братом и его сыном. Отец никогда его не обидит так, как обидел тот недоумок. Никогда не предаст, как предал он.

— Вы всё уже обсудили и решили?

— Да, — кивнул Миденвен. — Я обо всём написал отцу ещё до суда, когда вы с Каварли летали в Прагу. Эльфы частенько выходят на основицу, я передал с ними письмо в Виальниен. Отец ответил в тот же день. Он сомневался, что Джакомо захочет принять мой вассалитет. И предложил другое решение. Я не знаю, как отец догадался, что у него нет семьи. Но теперь Джакомо будет настоящим ар-Даллиганом, моим братом. Больше никто и никогда не назовёт его обезьяньим отродьем. Отец хотел приехать сразу после суда, но тогда я не осмеливался думать о Джакомо как о друге и брате. Мне потребовалось время, чтобы понять — для таких людей, как он, все эти вассально-сюзеренские традиции и глупы, и невозможны.

— Ты любишь его? — спросила я.

— А вы как думаете, Нина?

— И что будет, если кто-нибудь уведёт Джакомо прочь, заставит забыть о тебе, назвать чужим?

— Нет. Нет! — Миденвен побледнел резко и сильно, уши застыли в неподвижности. — Нет!!!

— Что, больно стало? (Хелефайя кивнул). А ведь точно такую же боль ты собрался причинить его родителям.

— И мать, и отец Сальватори давно отказались от сына!

— Это они тебе сами сказали? А может, ещё и скрепили отказ изначальной клятвой?

Миденвен ответил лишь быстрым злым взглядом.

— Вот и не лезь в его личную жизнь, — сказала я. — Сейчас ты ничем не лучше Сальватори-старшего, который пытался распоряжаться сыном как вещью. Ведь он тоже любит его, и был уверен, что делает всё исключительно на благо Джакомо. Но только сам Джакомо может и должен решать, что будет ему благом, а что — злом. От родителей он сбежал, потому что их любовь и забота превратилась в удавку. Дейлирин, ты хочешь, чтобы Джакомо ушёл и от тебя?

Хелефайя испуганно помотал головой.

— Нет. Всё, что у меня есть, это отец и Джакомо. Потерять одного из них всё равно, что лишиться половины сердца. Ещё не смерть, но уже и не жизнь.

— Так вот и не прогоняй их. Не становись для них источником страха и боли. Жить рядом с тобой и для тебя любимые люди смогут, только если ты дашь им возможность жить так, как они сами того хотят.

Миденвен ответил долгим прямым взглядом, верхушки ушей развернулись вперёд.

— Посмотреть бы на мужчину, — сказал он, — который захотел жениться на такой женщине как ты, Хорса. Это всё равно, что прыгнуть в штормовое море.

— Скоро ты с ним познакомишься. Егор ведёт переговоры с одной из римских клиник, летом должен приехать на работу.

Пришёл Джакомо. Пора было возвращаться в большой мир.

В Центральной ремнийской библиотеке я пролистала старые выпуски криминальных газет и составила список волшебников, которые обвинялись в сотрудничестве с Лоредожероддом, но под суд так и не попали, либо были оправданы за недостатком улик.

Посетители библиотеки смотрели на меня с опасливым изумлением — ноутбук здесь такая же невероятица, как и волшебная палочка в большом мире. Но чтобы качественно систематизировать информацию, выявить все имеющиеся связи, нужна электронная база данных, а не карандаш и листочек бумаги. Так что перетерпят как-нибудь соседство техники.

Интересная складывалась ситуация. При всех своих злодействах Лоредожеродд никогда не делал одного — Всепреложный Властитель не делил людей, будь это сторонники или враги, на расы и касты. Его интересовали исключительно деловые и личностные качества. Но при этом большинство прихлебателей оказались выходцами из высоких каст. А среди низших, несмотря на всё их бесправие и свои посулы, Лоредожеродд симпатий не приобрёл.

Воистину, чем больше у людей золота и власти, тем они жаднее, амбициознее и бессовестнее. Но довольно философии, думать надо о делах текущих.

Однако сосредоточиться не удавалось, мысли постоянно сбивались на стихи. Я открыла ворд и начала набирать текст.

После стихов мозги заработали интенсивнее, я придумала способ выманить Лоредожеродда из укрытия.

В Альянсе низшим кастам запрещено ходить по центральным улицам — для нас есть только переулки и транспортные площади. Человекам нельзя посещать большинство театров, магазинов и ресторанов, где бывают высокородные. Но есть заведение, где с одинаковым радушием встречают всех и каждого — крупнейший торговый дом Рема «Белиссимо пикколецце». Купцам нужны покупатели, а деньги остаются деньгами вне зависимости от того, человеки их заплатили, колдуны или чаротворцы.

В «Пикколецце» множество обзорных площадок и фойе, куда ходят, чтобы себя показать, на других посмотреть, послушать свежайшие сплетни о высших ранговиках, а если повезёт, то и полюбоваться великосветским скандалом.

Вот здесь я и передам через прихвостней Лоредожеродда такой привет их хозяину, что Всепреложный Властитель галопом на разборку прибежит.

В фойе библиотеки меня ждал Джакомо.

— Случилось что-нибудь? — встревожилась я.

— Нет. Да. Я в сады Стелла-делла-Сера иду.

— Понятно, — кивнула я.