Юрий Леляков - На пороге Галактики
— Не всё тут так просто… — уже спокойнее ответил Мерционов, включаясь в новый поворот разговора. (И странно — снова будто кто-то перевёл разговор, как поезд, на другой путь…) — Это сейчас достоверно известны только отдельные факты обследований землян на борту НЛО — но, по древним мифологиям, действительно какие-то высшие существа постоянно жили среди землян, участвовали в их делах, и даровали им свои знания! И если сейчас их тут нет — чем и когда это кончилось, куда и во что ушло? В возведение «чудесным» способом культовых сооружений и устрашение земным жречеством своих сограждан? В засекречивание инопланетных знаний узким кругом посвящённых — с такой последующей передачей в глубокой тайне из уст в уста, что спустя тысячелетия от них уже мало что осталось? Но всё равно — разве непонятно, что то были древние земляне, и они восприняли, что могли и как могли? А теперь, когда мы уже, казалось бы, способны понять гораздо больше — открытого, на равных, контакта нет. Только — какие-то обследования, биопробы, не всегда понятные видения то с религиозной символикой, то без неё… Разве что… считать всё это какими-то проверочными, тестовыми контактами: как теперь земляне откликнутся на контакты вообще, как воспримут в своей основное массе, чего будут ожидать? А восприняли — как дикари, неспособные сами решить свои проблемы, или дворовые хулиганы в поисках вожака, обладающего мистической мощью…
— Думаешь, где-то там о нас действительно сделали такой вывод? — с явным несогласием переспросил Тубанов.
— Но ты же и их пойми! Или даже лучше — представь, что это ты прибыл на древнюю Землю, и это к тебе обращаются с примитивным поклонением, просят покарать соседнее племя, которое тебе ничего плохого не сделало, а ты не понимаешь, чего от тебя хотят — ведь ты готов дать им всю мудрость своего мира! И вот они начинают сомневаться: истинное ли ты божество, если не на их стороне в этих межплеменных спорах — а у их вождя уже есть подаренный тобой же бластер. Хотя одним бластером, судя по всему, не ограничилось. В той же мифологии описаны целые битвы землян с землянами — таким оружием, какое сами земляне научились производить уже только сейчас, в этом веке! И причём, если для землян это — героический эпос, для инопланетян — что? Криминальная хроника? В общем, не получился в тот раз контакт… Но вот ты не знаю сколько земных веков спустя возвращаешься на Землю, где как будто уже создана своя высокоразвитая цивилизация — а они, оказывается, всё это время ждали пришествия богов, чьи образы сложились на почве той, первой попытки контакта! А от них — повторения тех же чудес и борьбы с теми же врагами веры! И что будешь делать — зная, что на самом деле это просто мифологизированные до неузнаваемости образы членов твоего экипажа? А эти ожидания… Ну тоже — как если бы студенту-старшекурснику вдруг явился его бывший воспитатель в детском саду, чтобы поразить молнией преподавателя-взяточника? Хотя это тогда, дошкольнику, он мог казаться высшим существом, со старшекурсником он в общем наравне! И даже если бы в самом деле сумел каким-то техническим или магическим образом устроить такое чудо с молнией — сам для себя знал бы, что он тоже земной человек! Вот и инопланетяне — зная для себя, кто они такие, не собираются изображать то, чего ждут земляне, но что для них самих неестественно! А земные идеи, земные ожидания — от землян же и исходят…
— А если всё наоборот? — с ещё большим сомнением переспросил Тубанов. — И кто-то хочет убедить именно современных землян — что он всегда, вне зависимости от достигнутого нами уровня, вечный наш воспитатель? И делает он это так — что для землян всегда выглядит как их собственные неудачные поиски, ошибки, глупости, бред, галлюцинации?
— Но зачем? Кому и зачем это нужно? Изображать сейчас для землян их же древних богов, заново диктовать от их имени древнюю земную мораль — возвращая к идеалам тех рабовладельцев и многожёнцев… А хотя, с другой стороны, если уж открытый контакт — то с кем? — задумался Мерционов. — Кого земляне могут включить в состав делегации для контакта? Опять же — толкователей мифов, происхождение которые им, инопланетянам, известно? И — о чём вполне серьёзно пойдёт разговор? Не о Большом Взрыве, тонких мирах, и даже обострении классовой борьбы при переходе к социализму — а…помещаются ли в их инопланетном раю 40 ангелов на острие иглы? Или — кто там в их фауне эквивалентен земной свинье в качестве нечистого животного, а среди них самих — земной касте неприкасаемых, чтобы случайно не оскверниться, и — какие из их пищевых продуктов эквивалентны земным растительным, а какие — животным, в смысле традиционных постов и запретов? А кончится тем, что землянам скажут: во-первых, почему вы так уверены, что подобные ваши идеи и представления должны быть известны по всей Вселенной и всем в ней понятны; а во-вторых, если в ваших идеологиях так многое основано на какой-то высшей воле, которую хотите в себе ощущать, чтобы она постоянно направляла вас — и стало быть, настолько психологически несамодостаточны — то может быть, вы вообще… не индивидуумы, не личности в нашем понимании? И вот когда мы видим вас и говорим с вами — с кем или чем реально имеем дело?
— Правда, не хватало ещё, чтобы подумали, будто землянин действительно жаждет какого-то симбиоза… — обеспокоенно согласился Ареев. — Хотя и трудно представить существо — по крайней мере разумное — которое желало бы такого. Но откуда тогда сама идея…
— И почему на ней так многое основано в мифологи и идеологии землян, — добавил Кламонтов. — И это уже совсем непонятно — и даже страшно…
— И о чём — тоже наверняка знают реальные НЛОнавты, наблюдая за нами все эти тысячелетия… — ответил Ареев. — Как и о том, какое мракобесие у нас тут порой выдаётся за новое слово в науке и общественной мысли…
— Да, но — со ссылками на них же, — попытался возразить Тубанов. — Высшие цивилизации, иные миры… И непохоже, чтобы кто-то собирался выступить открыто и внести ясность. Как будто нас и вправду считают неполноценной цивилизацией, с которой нет смысла вести дела на равных даже когда-то в перспективе — и потому совершенно безразлично, что мы думаем о них…
— Нет, вряд ли, — усомнился Ареев. — Скорее мы для них — просто этнографический заповедник, которому на данной стадии эволюции предоставлено развиваться своим путём…
— Как и мы — тем же первобытным племенам, на которые нельзя обрушить сразу дифференциальное исчисление… Да, возможно, — согласился Тубанов. — И значит, мы ещё настолько же не готовы что-то понять…
— И вряд ли тут дело в нашем научно-техническом уровне, — ответил Ареев. — Он-то у нас в общем на высоте. Но вот другое — мировоззрение, духовность… Что с этим-то будет в перспективе?