ПОЛДЕНЬ, XXI век №1 2003 - Ирина Бахтина

согласен, чтобы мной управляли, но при условии, что я этого управления не замечаю... Он понимал, что хорохорится. Ни черта не годен был он разбираться один на один со своей судьбой. И никто из нас не годен, подумал он. Даже Тенгиз-психократор. Сэнсей как-то сказал с горечью (в ответ на какой-то дурацкий упрек): «А я сейчас все плохо делаю. Я даже сплю плохо». Это и про нас про всех тоже. И особенно плохо все мы распоряжаемся своею судьбой. Да мы ею вообще не распоряжаемся. Совсем. Дилетанты. Никакошенького профессионализма... Тут он отвлекся, потому что сэнсей вдруг заговорил, и голос у него был резкий и незнакомый:

— Когда у нас мальчик назначен? — спросил он.

— Завтра, — сказал Роберт. — В десять утра.

— Я помню, что в десять утра. А нельзя — сегодня? Сейчас?

— М-м, не знаю.

— Нет времени, Роберт. Времени — нет. Позвоните. Устройте. Соврите что-нибудь. Чтобы через пару часов. Лучше — через час. Мы будем через час дома, Тенгиз?

— Через два, — сказал Тенгиз коротко.

— Отлично. Пусть будет через два. Соврите, что-нибудь, если понадобится.

— Хорошо, — сказал Роберт и достал мобильник. — Я попытаюсь.

— Соврите что-нибудь, — повторил сэнсей в третий раз. — Скажите, что обнаружились новые важные обстоятельства.

— Я совру, — пообещал Роберт, набирая номер. — Не беспокойтесь, сэнсей.

— Времени совершенно нет, — сказал сэнсей с каким-то даже отчаянием. Он откинулся на сиденье, положил руки на колени, но сейчас же снова сгорбился, почти повиснув на ремнях. — Совершенно, — повторил он. — Совершенно нет времени.

3.10.2002

— ...Это вы — Эгль?

Эгль поднял взгляд от миски с пустым картофельным супом и, сощурившись, против света посмотрел на вошедшего.

— Да, — сказал он.— Это я.

Незнакомец шагнул к столу, снял моряцкую шляпу с широкими полями, бросил ее на лавку и сел напротив — так, чтобы свет падал и на его лицо.

— Приятель! — крикнул он, полуобернувшись к стойке. — Принеси нам пару пива...

Его светло-серые глаза скользнули по старой куртке Эгля, по сумке, аккуратно завернутой в плащ и уложенной в углу. Потом незнакомец поймал вопросительное движение брови старика и странно усмехнулся.

— Чему обязан? — спросил Эгль.

— Да вот... Решил в кои-то веки влезть не в свое дело... Я шкипер, пришел сюда с грузом ворвани. И случайно узнал, что вы тоже здесь. Я давно ищу вас, знаете ли. С тех пор как услышал одну историю. Печальную такую историю, господин Эгль... Печальную, как и любая правда. И простую, как компас.

— И про что же история?

— Про вас, — сказал моряк. — Про вас и про одну девчушку, которой вы рассказали байку насчет алых парусов.

— Алые паруса? — Эгль озадаченно нахмурился. — А, да, я что-то вспоминаю... Но ведь это было очень давно...

— Настолько давно, что вы даже забыли об этом?

— Нет, я помню... Где же это было?

— Каперна.

— Да, вспомнил — я сказал девочке, что однажды она увидит на горизонте корабль с алыми парусами и тогда жизнь ее изменится... Простой экспромт, сказки из него не получилось.

— Вот-вот, — сказал моряк. — Мне тоже рассказали об этом. А потом, сказали мне, вы ушли из тех краев и больше туда не возвращались.

— Не возвращался, — подтвердил Эгль. — На свете так много мест, где я еще не бывал, что не скоро начну я второй раз обходить Землю.

Парень в матросской рубахе поставил на стол две большие оловянные кружки с темным пивом

— Наверное, оно и к лучшему, — сказал незнакомец и подтянул к себе кружку. — Во всяком случае, в Каперне вас вряд ли ждет теплый прием.

Эгль приподнял бровь.

— Э-э...— сказал он. — Почему вы так думаете?

— Я не думаю, господин Эгль, — моряк снова усмехнулся. — Я это точно знаю. Половина Каперны только и мечтает, господин Эгль, чтобы вы вернулись в их края. Им страсть как не терпится повесить вас на фонаре... Да вы пейте, не стесняйтесь, это для вас пиво.

Глаза Эгля округлились.

— Господи, — сказал он. — Что им обо мне наговорили?

— Наговорили? Только то, знаете ли, что вы рассказали девчонке дурацкую историю...

— И за это...

— Да, господин Эгль. Именно за это вас там и повесят, причем без всякой жалости.

— Господи, но почему?!

— Потому что вы убили ее, господин Эгль. Ту девочку.

Эгль, побледнев, отшатнулся к деревянной стене.

— Что... Я никого... Убил? Я же сказочник, я...

— Она поверила вашей байке, господин сказочник. Поверила всей душой. Каждый день бегала на берег и часами смотрела на горизонт. Год за годом. Ничего, кроме алых парусов, ее уже не интересовало. Отец ее умер, но она будто даже не заметила этого. Жила одна. Ни с кем не водилась. Все ждала этих ваших алых парусов...

Эгль был смертельно бледен.

— Люди-то сперва не поняли, что девочка помешалась. Посмеивались над ней. Потом стали объяснять, что алые паруса — это выдумка, но она и слушать никого не хотела. К тому времени дело зашло уже слишком далеко. Она ничего вокруг себя не замечала, ходила, будто во сне. Дом у нее сгорел — она во время припадка лампу перевернула, ее саму еле вытащили, вот так вот. Полгода жила у трактирщика... Под конец уже и ходить не могла, лежала только. И от еды отказывалась. Перевезли ее в Лисс, в больницу, но уже поздно было...

— Господи... — прошептал Эгль.

Моряк пусто смотрел в стол.

— Этот трактирщик, у которого она перед смертью жила, Мэннерс — как он мне об этом рассказывал... Бог мой, он плакал, как женщина, когда говорил о ней. И всех моряков, что к нему заходят, он спрашивает — не

встречался ли им бродяга-сказочник по имени Эгль Ну, это уже заскок, понятное дело...

Эгль, кажется, перестал дышать.

Незнакомец допил пиво и поставил кружку на стол.

— Вы лжете, — вдруг тихо, но твердо сказал Эгль. — Я уверен, что вы лжете... В моей сказке не было зла,

— В ней вообще