Марсианская роза: Научно-фантастические повести и рассказы - Сергей Николаевич Синякин

— Иван Федорович, — сказал я как можно убедительнее. — Надо бы мне эту баньку осмотреть. И как можно быстрее.

Начальник криминальной милиции вздохнул, посмотрел на часы, потом посмотрел на меня. Видно было, что у него на сегодняшний вечер были другие планы. Но он был человеком исполнительным, для которого служебные дела были выше всех остальных. И из области он, несомненно, указание получил — содействовать сотруднику ФСБ по всем вопросам и затруднений в работе ему не чинить. В случае обращения, конечно.

Ступаков осторожно поплевал на тлеющую сигарету, осмотрелся в поисках урны и, не найдя ее, прошел к туалетной комнате. Оттуда послышался звук спускаемой воды. Обстоятельным человеком был начальник криминальной милиции Иван Федорович Ступаков. И аккуратным. Я бы на его месте просто выбросил окурок в форточку. Мысленно я поставил ему плюс. Да что там говорить, сразу трех плюсов заслуживал майор — за умение размышлять вслух, за культуру поведения и за то, что не путал свои проблемы с государственными.

— Так что мы стоим? — возвратившись, поинтересовался Ступаков. — Пошли!

В сумерках стоящие у здания бани боевые треножники смотрелись безобидно. На водонапорные башни они походили. Трудно было представить, что в дни Большого вторжения они наводили ужас на людей. Не знаю почему, но меня они не впечатляли. Привык, наверное. Я-то родился, когда эти треножники на всех дорогах были. Мать рассказывала, что ее беременную один из треножников в корзину подхватил, а потом до марсиан дошло, что земная самка беременна. Извиняться, конечно, никто не стал. Но треножник шесть километров отмахал, прежде чем мамку в безопасном месте высадил. Погудел немного и рванул на полной скорости по своим черным делам. Марсиане с самого начала детей и беременных женщин не трогали, видимо, такое указание им свыше было. В данном случае я им даже благодарен должен быть за свое рождение. А вот мужиков земных они пошерстили при вторжении — рассказывают, полками их жгли. В учебниках истории об этом, понятное дело, не пишут и не скоро еще будут писать. А что вы хотели? Война шла на взаимоуничтожение. Люди за земную свободу боролись.

Баню строили явно не римляне, но входные двери у нее были широкие, словно строители предполагали такой наплыв населения, страждущего помыва, что очень старались избавить будущих посетителей от давки. Двери оказались не заперты, они со скрипом отворились, впуская нас в гулкий темный вестибюль.

— Вот здесь они и жили, — сказал майор Ступаков.

Ему тоже было не по себе, и заговорил он со мной, чтобы уверенность обрести.

В помещении стоял резкий запах прогорклого растительного масла. Видимо, масло разлили по полу, нога моя вдруг скользнула в сторону, и я едва не приложился затылком о керамические плитки.

— Осторожнее, — сказал Ступаков, успевший подхватить меня под руку. — Полы здесь скользкие, следователь наш, когда осматривал место происшествия, звезданулся и два ребра себе сломал.

— Что-нибудь с места происшествия изымали? — спросил я, стараясь идти осторожнее.

— Ничего, — ответствовал начальник криминальной милиции. — Все обнаруженные предметы являлись, как говорится, личными вещами марсиан и изъятию не подлежали. Так и оставили, Валентин Мокеевич.

— Даже порнушку марсианскую? — попытался снять напряжение я.

— Так она, бляха-муха, только марсиан и может возбудить, — сказал майор. — Да что я вам рассказываю, сейчас сами увидите. Подождите, я выключатель найду.

Он пошарил рукой по стене и щелкнул выключателем. Против ожидания свет не зажегся.

— Что за ерунда! — громко сказал майор.

— А когда осмотр проводили, свет горел? — спросил я.

— А черт его знает, — вновь щелкая переключателем, отозвался Ступаков. — Мы осмотр днем проводили, никто и не проверял.

Я достал из кармана фонарик, входящий в специальное снаряжение спецназа и разведки. Как он действует, я и сам не знал, но штука удивительная — включаешь, и все перед тобой как на ладони, но со стороны человека, удаленного на пять-шесть метров, окружающая местность по-прежнему остается темной.

Высветились темные жирные пятна на полу. Я перевел фонарик выше и высветил руку Ступакова, лежащую на выключателе. Рядом заметалась его сгорбленная тень.

— Классная штучка, — с уважением сказал майор.

Мы прошлись по помещениям. Память у майора оказалась хорошей, протокол осмотра места происшествия он цитировал почти дословно. Ничего особенного мы не нашли. Емкость с кровью стояла на месте, пипетки и отсосники крови тоже, разное марсианское барахло…

— Вот эти журнальчики, — громко сказал Ступаков и хихикнул.

— Потом, — сказал я. — Потом будешь разглядывать похотливых марсианок, извращенец. Помоги мне спуститься в бассейн.

Бассейн, в котором любили понежиться после дежурства марсиане, был пуст. Кафельные плитки, которыми он был облицован, все еще оставались жирными и скользкими. Наклонившись, я исследовал водосток. Повинуясь своей интуиции, набрал в специальную пробирку немного темной жидкости, скопившейся в углублении водостока. Этот набор у меня всегда при себе — плоский контейнер, напоминающий портсигар, но внутри находится все то, что может понадобиться для взятия проб. И не только для взятия проб.

Выпрямляясь, я снова поскользнулся на скользком кафеле и всей спиной приложился к стенке бассейна. «Прощай, рубашка, — с отчаянным раздражением подумал я. — Жир хрен чем отстираешь!»

В помещении, где находился бассейн, стоял странный и вместе с тем удивительно знакомый запах. Некоторое время я пытался вспомнить его, но никак не мог этого сделать. Знаете, как бывает — вроде вот оно, на языке, еще мгновение и ты все назовешь своими именами. Но ничего подобного — догадка угасает, так и не появившись на свет. Заторможенность сознания. Вот и со мной такое случилось. По стенам метались изломанные серые тени. Жутковато здесь было. Постоянно спиной я ощущал какую-то опасность, хотя твердо знал, что ничего мне грозить не может. Наверное, подобное чувство испытывал герой фильмов о вурдалаках, впервые попавший в их гнусное логово. Да если смотреть правде в глаза, это и было гнездо кровопийц, только с Марса.

Ухватившись за руку Ступакова, я поднялся по скользким ступенькам.

— Запах здесь стоит, — сказал я.

— Наверное, марсианами попахивает, — майор гулко хохотнул, и опять мне стало понятно, что он просто бодрит себя этими смешками.

— Тебе он ничего не напоминает? — на всякий случай поинтересовался я.

— Так я ж ничего не чую, — признался Ступаков. — У меня хронический насморк.

Мы еще раз прошлись по помещениям. У меня было ощущение, что мы что-то недоглядели, что-то важное пропустили. Уже на выходе я вспомнил:

— А где здесь распределительный щит, майор?

— А я откуда знаю? — отозвался тот. — Я здесь, бляха-муха, электриком не работаю. Мое занятие —