Прорыв - Аргус

— Да, хозяин хосписа где мы испытали препарат, у него рак поджелудочной железы. Он готов заплатить сто миллионов евро, — сообщил Виктор.

— А деньги где?

— Я предложил ему заплатить оставшуюся сумму, когда он исцелится, — сказал юноша.

— Не кинет? — засомневался старик, — ты же помнишь, оказанная услуга ничего не стоит. Он поверил в тот бред, что мы сочинили? Про динозавров?

— Думаю, что поверил не только он, но и его лечащий врач профессор-онколог! — улыбнулся зумер, — завтра я еду к нему с препаратом. Константин Сергеевич, у меня к Вам просьба.

— Какая? — буркнул фармацевт, который не любил никаких просьб.

— Если что-то пойдет там не так, и я не вернусь, то позаботьтесь о моей маме и сестренке! — попросил Виктор.

— Что значит, ты не вернешься? — рассердился его компаньон, — ты мне это брось! Ты вот что им скажи. Что если ты не вернешься, твои люди сожгут все то место дотла! И клянусь Богом, я это сделаю!

— Спасибо, но думаю до этого не дойдет. Все записи навигатора моей машины и с моей нагрудной камеры лежат в облаке, Вы знаете где. Спокойной ночи, я думаю все будет хорошо.

— Витя, ты мне как сын, которого у меня никогда не было. Берги себя. И я не шучу! Куплю цистерну с бензином и протараню ворота этого вертепа! Никто не уйдет живым! — твердо ответил фармацевт, — как освободишься, сразу меня набери.

— Конечно, но думаю, что они меня оставят у них, как минимум на сутки, пока он не оклемается! Поэтому, в течении этого времени не беспокойтесь! — юноша отключил телефон и положил его в сейф. Пора было готовиться к завтрашнему дню. Он направился к бронированной комнате. Открыв ее, он подошел к сосуды Дьюара с жидким азотом и сняв крышку вытащил дымящуюся кассету с ампулами «Хонкоцида» и пластиковым зажимом вынул одну ампулу. Положив кассету обратно и закрыл крышкой сосуд, где температура была минус сто девяносто шесть градусов Цельсия ниже ноля. Потом взял металлический чемоданчик и отстегнув замки набрал номер на цифровом замке. Открыв его он положил в поролоновую выемку ампулу с препаратом. Шприц у же лежал там. Зумер закрыл чемоданчик, и смешал цифры на замке. Все было готово.

— Ну, что сынок, — спросил отец, — готов? Это самое серьезное наше испытание. Не боишься?

— Нет! — ответил Виктор, — мне надоело всех бояться. Пусть теперь они бояться! Наступает наше время! Мы пойдем и возьмем, все, что посчитаем нужным! Не все время этим ворам банковать!

— Мне не нравится твоя бравада, мой мальчик! — забеспокоился мужчина, — самоуверенность многих сгубила.

— Это не бравада, отец! Это осознание своей силы! — улыбнулся юноша, — вот они где все будут у нас! — и он сжал кулак правой руки, — но я буду осторожен!

— Хорошо, я горжусь тобой! Ты даже круче меня в твои годы! Но не будем спешить и совершать необдуманные поступки. Маме позвони. И помни о ней и сестренке, если вдруг захочешь быковать. Не огорчай ее.

В половине восьмого утра на следующий день Виктор с чемоданчиком вышел из подъезда. Машина Генерала была на том же месте. Она поморгала ему фарами. Юноша сел в свой внедорожник и тронулся с места. За ним поехала машина охраны. Через час кортеж уже въезжал во двор усадьбы Фроловых. На крыльце их уже ждала Анна и Генерал. Зумер вышел из машины, взял чемоданчик и направился к входным дверям. Девушка была необыкновенно хороша. Волосы были собраны в аккуратный пучок, открывая нежную белую шею.

— Вот чертовка! — рассмеялся отец, — ты знаешь, что в японских школах ученицам запрещено демонстрировать обнаженную шею?

— Это почему? — удивился Виктор.

— Запрет на демонстрацию шеи в некоторых японских школах связан со строгими правилами внутреннего распорядка («блэк косоку» или черные правила), согласно которым открытая женская шея и задняя часть воротниковой зоны считаются сексуально привлекательными и могут «отвлекать» или «возбуждать» учеников мужского пола. Из-за этого устаревшего убеждения во многих учебных заведениях девочкам официально запрещено собирать волосы в высокий конский хвост, — ответил профессор.

— Что за дикость? — возмутился юноша.

— Главные причины запрета следующие, — просвещал его историк, В традиционной японской культуре, которая уходит корнями в эпоху гейш, обнаженная женская шея и затылок исторически воспринимались как одна из самых соблазнительных частей тела. В то время как к открытым ногам (коротким юбкам) общество относится спокойно, обнажение зоны декольте, плеч и шеи до сих пор считается в Японии чем-то неприличным или чрезмерно откровенным. Руководство консервативных школ аргументирует запрет тем, что вид открытой шеи может помешать мальчикам концентрироваться на учебе и спровоцировать «нездоровый интерес». Ответственность за контроль чужого внимания при этом перекладывается на девочек.: Японская школьная система стремится к максимальной стандартизации. Любые прически, кроме простых распущенных волос (определенной длины) или двух низких косичек, воспринимаются администрацией как попытка выделиться, проявить индивидуальность или привлечь к себе излишнее