Ольга Чигиринская - Мятежный дом

— Нет, вы не понимаете, — ответил Дельгадо. — Подумайте вот о чем, мастер Ройе. Родители этого мальчика умерли страшной смертью на Сунагиси. Его усыновил экипаж Синдэнского корабля, но им пришлось оставить его на Мауи в сиротском приюте. Затем его усыновил капитан «Паломника», и этот человек погиб у него на глазах. Его опекуншу тоже забрали от него, и он долго думал, что она мертва. Он встретил Нейгала, и Нейгала убили. Наконец, он привязался к вашему брату… и вы знаете остальное. Он настолько часто терял тех, кого любит, что приучил себя заранее ожидать потери. Иначе он сошел бы с ума. Вот почему он не сказал нам ни слова. И вот почему он не попросил вас о помощи, а предпочел пойти на сделку. Он боялся доверять нам, боялся доверять вам — он как бы заклинал себя от потери.

Ройе какое-то время молчал, и наконец тихо произнес:

— Вы не можете требовать, чтоб я заменил ему отца. Всех отцов, которых он потерял.

— Боже сохраньи вас обоих от этого! — воскликнул Лапидот.

— Нет, — сказал Дельгадо. — Но я могу требовать — и буду! — чтобы вы помнили: эмоциональная сфера этого мальчика — оружейная. Не лучшее место, чтобы нажимать на все, что торчит и дергать за все, что свисает. Взорванный Детонатор — чертовски мрачная ирония.

— Одно я знаю точно, — сказал Торвальд. — Он был прав, оставаться с нами он не может.

— Нужно, чтобы Сильвер порылась у него в черепушке, Или ты, Габо, можешь сделать это? Ты только что говорил как форменный сайк. Ты из них?

— Нет, я получил только основы. Сильвер справится лучше.

— Так кто ты все-таки? — спросил Грегор, который вернулся с минуту назад и все это время молча стоял у двери.

Габо задумчиво огляделся, потом отзеркалил вопрос:

— И кто же я, по-вашему? Новые версии? Ставки повышаются?

— Это что-то вроде игры? — Ройе выглядел озадаченным.

— Да, — кивнул Лапидот. — Он дурачьит нас с того дня как появилься на Острове Прокаженных. Никогда не говорил, кто он был на гражданке. Он дурачьил вашу разведку тожье, притворялся офьицером Имперской разведки.

— Я все еще думаю, что не притворялся, — сказал Торвальд.

— А я все еще польщен, — Габо улыбнулся.

— Я держусь за свое: ты из наших, — сказал Грегор. — Ты шпаришь на рыжике как будто отмотал срок.

— Он думает, я бандит, — пояснил Габо для Ройе.

— А я думаю, ты актер, — сказала Хельга. — Потому и прикидываешься так ловко.

— Ты говорила, что бард.

— Я передумала.

— Что ставишь?

— Еще четыре тысячи сэн сверху.

— Чтобы угадывать второй раз, нужно подньимать ставку — объяснил Лапидот.

— И когда намечается шоудаун?

— Когда желающих сделать попытку уже не будет.

— И весь выигрыш достанется Дельгадо?

— Я поделюсь с тем, кто попадет ближе всего, — сказал Габо. — Пока что это Торвальд.

— Можно мне?

— Денежки на бочку, — оскалился Грегор.

Ройе полез за воротник и добыл платиновую цепочку.

— Не интересно, — сказал Габо. — Можно, я предложу ставку?

— Если я найду ее неподходящей, я откажусь.

— Если вы проиграете, вы извинитесь перед Диком. Именно в тех выражениях, которые я вам напишу.

— А какую ставку сделаете вы, мастер Дельгадо?

— Сто имперских дрейков.

— Не интересно. В случае моей победы вы должны будете оказать мне услугу.

— Какого рода?

— Ваше достоинство не пострадает.

— Согласен.

— Барабанная дробь, — прошептала Хельга.

— Вы — культурный антрополог, — сказал Ройе.

Дельгадо потер шею.

— Вы знали.

— Не совсем. У вас распространенное имя. Я читал когда-то статью о субкультуре свободных гемов на Парадизо, написанную неким Габриэлем Дельгадо, но пока ваши друзья не начали обсуждать вашу гражданскую профессию, я не думал, что это можете быть вы.

— Это было нечестно, — сказал Грегор. — Я, мать его, даже не знаю, что такое «антрополог».

— Это ученый, и вроде как врач, — сказала Хельга. — Ну, вот есть гинеколог, который насчет женщин, а антрополог — он наоборот, насчет ваших мужских штук. Габо, чего ты ржешь?

— Ты промахнулась парсека на три, — сказал Торвальд.

— Ой, нет, всего лишь на половину человечества, — возразил Дельгадо.

— И на верхнюю половьину этой половьины, — заключил Лапидот.

— Именно. Хельга, врач, который занимается репр дуктивным здоровьем мужчин, называется андрологом. А мои научные интересы относятся ко всему человечеству в целом. Обычаи, традиции, культуры, власть, иерархии, религии, суеверия…

— А для чего это нужно?

— Предполагается, что для лучшего понимания между людьми, — Торвальд вздохнул. — Вот почему я думал, что ты разведчик. Дело в твоем взгляде. В твоем… молчаливом внимании…

— Благодарствую, — Габо поклонился ему. — Итак, господин Ройе, чего бы вы от меня хотели?

— Будьте моим советником по делам пленных имперцев. Я нужен на Биакко, я не могу мотаться все время между Шораном, Лагашем и навегами. Кто-то должен делать эту часть работы. Я думал о другом кандидате, но, кажется, он потерян.

— Победивший наследует все, — Габо пожал плечами. Но это нужно сначала уладить с Хельгой. Мой сезонный контракт принадлежит ей.

— Ему, — поправила Хельга, кивая на Торвальда. — Потому что перед вашим законом у меня нет никаких прав. Я не гражданка и я пленница.

— Это тоже можно уладить, сказал Ройе.

— Как, йавлар?

— В идеале все три навеги должны управляться гражданами Рива, это упростит задачу. Сеу Нордстрем уже гражданин, но он принадлежит клану Сэйта. Для баланса мне нужен человек клана Сога, и единственный способ получить гражданство с нужной быстротой — это брак с гражданином. Поскольку брак должен быть чисто фиктивным, для меня нет разницы, будет ли это капитан Риддерстрале или капитан Гория, но…

— Черта с два! — прорычал Грегор.

— Но я известен как твердый гетеросексуал, а вы, имперцы, известны своими предрассудками в отношении гомосексуальности. Оба эти фактора делают наш брак с капитаном Гория слишком подозрительным, а значит, невозможным. Что возвращает нас к сеу Риддерстрале.

— Черта с два, — мотнула головой Хельга.

— Почему?

— У вас свои законы, у нас свои. По нашим законам я все еще замужем за капитаном Нордстремом, пока церковный суд не признает наш брак недействительным.

— Я не могу понять вас, сеу Риддерстрале. Брак, сказал я, должен быть сугубо фиктивным. Ваш церковный суд не имеет к этому никакого отношения. Тем более, что господин Нордстрем уже женат, а вы… вы спали с моим братом.

— С кем я сплю — одно дело, а брак — совсем другое. Если бы… если бы Пауль сделал мне предложение, он услышал бы то же самое: любовь любовью, а жениться можно будет только тогда, когда отменят брак с Тором.