Ольга Чигиринская - Мятежный дом

Бет помолчала еще немного, потом сказала:

— Я хочу их видеть. Леди Констанс и Джека… и лорда Августина, — спохватилась она, но Шнайдер заметил паузу.

— Значит, тебе уже известно, что он бежал, — дядя улыбнулся. — Что ж, тогда отпадает вопрос, откуда информацию взял Суна. Он, видимо, просто пообщался с беглецом.

— Я хочу их видеть, — уже не с таким напором повторила Бет.

— Нет, — улыбнулся дядя. — Ты их не увидишь. Эльза, подумай не только о себе. Подумай о мальчике, для которого это будет очередной травмой. Подумай о своей приемной матери. Она уже свыклась с мыслью о том, что потеряла тебя…

Он что-то еще сказал, но Бет не расслышала толком, потому что в ухо заговорил автосекретарь, и когда он закончил говорить, Бет так изменилась в лице, что Шнайдер тоже сразу замолчал.

— Анибале Огата просит отпустить его на несколько дней, — повторила Бет то, что услышала от машины. — На похороны Пауля Ройе.

Шнайдер явно собрался что-то сказать, но застыл на несколько секунд с поднятой рукой — видимо, теперь заговорил его автосекретарь.

— Какое совпадение, — Шнайдер опустил руку и сел за стол. — О том же самом просит его отец.

— Что… что я должна передать Анибале?

— Передай, что я даю разрешение одному из них, и пусть они сами решат, кому именно. Можешь идти.

— Дела обстоят так, — мнемопатрон щелкнул в пазу считывателя, Ройе вызвал на вирт-экран данные. — При захвате Тэсса были взяты предназначенные на продажу гемы, около трех тысяч голов.

— А конкретней? — поднял подбородок Грегор

— Конкретней — две тысячи девятьсот сорок три. Сейчас они по-прежнему содержатся на Тэсса, и Совет кланов понятия не имеет, что с ними делать. Обычно в таких случаях гемов продают с торгов, но, во-первых, три тысячи сразу — такого еще не было, а во-вторых, существует чисто юридический вопрос — кому, собственно, они принадлежат?

— А в чью пользу конфисковано все остальное имущество рейдеров? — спросил Дельгадо.

— В пользу Дома Рива.

— Ну так в чем сложность?

— В том, что Дом Рива не может быть собственником рабов. Это записано в Хартии Ледового братства.

— Чего-то я не понимаю в этой жизни, — сказала Хельга. — У вас же куда ни плюнь, попадешь в гема-раба. И тут оказывается, что Хартия запрещает вам держать рабов. Это как понимать?

Ройе испустил терпеливый вздох учителя начальной школы для умственно отсталых.

— Хартия, — сказал он, — запрещает иметь рабов в коллективной собственности дома Рива. Но каждый отдельный субъект, образующий Дом, вправе держать гемов в своей собственности. Морлоки, например, находятся не в собственности Дома, а в собственности армии. Гемы-чернорабочие в городах принадлежат городским коммунам. И так далее.

Грегор обозначил отношение к этому вавилонскому крючкотворству коротким носовым звуком.

— Насколько я понимаю, есть какие-то препятствия и к тому, чтобы объявить этих гемов армейской собственностью, — спокойно предположил Торвальд.

— Армия просто не знает, что делать с таким количеством рабочих рук. Их потребности полностью обеспечены. Они в ужасе.

— А перепродать? Неужели нет механизма перепродажи трофеев?

— Есть, и он сейчас перегружен. За последние годы на армию не сваливалось столько трофеев одновременно. У Тэсса были пришвартованы два десятка кораблей, живыми были захвачены тридцать два пилота. За них уже идет грызня между кланами. На этом фоне рабочие гемы… просто балласт. Но советники Огата и Кордо выдвинули предложение передать этих гемов в Салим по символической цене в пять дрейков за голову, и Совет согласился.

— А мы тут при чем? — пожала плечами Хельга.

— А ваша роль ключевая. Потому что этих гемов берет у Салима в субаренду дом Сога, за пять дрейков годовой оплаты, плюс расходы на транспортировку и адаптацию. Адаптацией и транспортировкой, предположительно, займетесь вы.

— Адаптация — это синоним «работорговли»? — спросил Вальне.

— Адаптация — это синоним первого шага к освобождению гемов, — сказал Ройе, выпрямившись. — Помимо арендной платы, гемы будут получать на руки определенную сумму на личные расходы. Потратить ее можно будет в специализированных торговых точках Салима. Это даст гемам часть необходимых социальных навыков. И кто-то должен будет проследить, чтобы не возникали злоупотребления со стороны арендаторов. Чтобы гемы не подвергались жестокому обращению, чтобы деньги на личные расходы никто не смел прикарманить и так далее. Одним словом, речь о приспособлении к социальной жизни в условиях свободы.

— Которая наступит когда? — Вальне вскинул подбородок. — После Второго пришествия?

— Я полагаю, раньше, — спокойно и холодно возразил Ройе. — Либо Империя найдет-таки Картаго и захватит, навязав нам свой политический режим, либо Шнайдер благополучно уберется отсюда вместе с армией и Крылом, оставив изоляционистов управляться как умеют…

— Почему я все равно не нахожу никаких отличий от работорговли? — пожал плечами Вальне.

«Потому что дурак», — подумал Дик.

Габо Дельгадо явно подумал то же самое.

— Я хочу, чтобы это отличалось от работорговли, — Ройе начал обходить комнату по кругу. — Поэтому и обращаюсь к вам. К тем, кто называет себя аболиционистами и христианами.

— Вы переоцениваете нашу… принципиальность, — медленно поговорил Габо Дельгадо. — То, что мы христиане, вовсе не гарантирует отсутствие злоупотреблений.

— Выберете из своей среды тех, кто сможет… гарантировать. У вас же есть человек, которому можно доверить сторожить сторожей, — Ройе, не глядя, показал на Дика.

Пора, сказал себе юноша. Это было тяжело, невыносимо тяжело, но он встретил взгляд Детонатора и отчетливо сказал:

— Нет. Я не могу в этом участвовать. Извините меня, пожалуйста.

— Вот видите… — торжествующе проговорил Вальне.

— Замолчите, — оборвал его Дик. — Вы ничего не поняли. То, что господин Ройе предложил — это лучший путь. Пока что. Это… правильно. Если мы хотим что-то сделать для гемов, то это и нужно. Но я должен уйти.

— Почему вдруг? — Хельга даже привстала. — Что это на тебя нашло?

— Во-первых, нельзя, чтобы меня даже случайно с этим делом связывали, понимаете?

— А что во-вторых? — спросил Ройе. — Твое «во-первых» — это никакое не препятствие. Мы можем спрятать тебя надежно.

— Спасибо… — Дик опустил голову, — но я не могу все время надежно прятаться и одновременно дело делать. Я для этого дела должен быть тем, кто я есть, Ричардом Суной, Апостолом крыс… но я не могу им быть. Вот это вот и есть «во-вторых».