Ольга Онойко - Море Вероятностей

Полохов остановил искорёженную фракционку. Скорость внутрисистемного обмена упала втрое. Краем сознания он уловил отзвуки эмоций, охвативших Системы: несчастные создания испытывали облегчение. Их избавили от пытки… Интерфейс уже был на пределе – ему приходилось поддерживать чёрный протокол. В более–менее штатном режиме работал один Компилятор, но лишь потому, что на него приходился минимум нагрузки. «Они не выдержат серии пробойников, — отрешённо подумал Полохов. – Они сгорят. Да и хрен бы с ними! Но ведь с ними сгорят мультистеки…»

Живые души.

Миллиарды живых душ.

— Почему ничего не работает? – тоскливо пробормотал он.

— Потому что всё поломалось, — сказал хладнокровный Анис. Он уселся на край обломка и болтал ногами.

— Я ненавижу тебя, Анис, — уныло сказал Вася. – Зачем ты это сказал?

— А зачем ты задаёшь глупые вопросы?

Анис то ли не чувствовал ответственности, то ли переносил её много легче Полохова. «Ну да, — подумал Вася ещё мрачнее. – Я же начальник».

Мультистеки.

Их было три. Четвёртый сломался во время первой, давней дисфункции. «А Чинталли не чувствует ответственности, — пришло Васе в голову. – Ему на всё положить. С прибором». Его вдруг охватила ненависть, такая лютая, что морозец прошёл по коже. Волосы на руках встали дыбом. Чинталли пришёл, поразвлёкся и ушёл. И явился снова, развлекаться… Ломать – не строить! Потом Вася подумал, что системным архитекторам тоже нет особого дела до неавторских локусов. Но архитекторы написали эти Системы, упорно работающие на грани физического распада. Архитекторы написали немыслимо устойчивую ЛаОсь. То, что создают архитекторы, рассчитано даже не на века – на вечность. «А кто‑то, — Вася сцепил зубы, — кто‑то пришёл и сломал…»

Чёрная Никса угрюмо смотрела в одну точку и всё время зевала от напряжения. Белая тоненько поскуливала и жалобно косилась на хозяина, потом, не выдержав, легла и пристроила голову на лапы. Бока её тяжело вздымались. Собаки всего лишь поддерживали канал связи, но объёмы пересылаемых данных были слишком велики для них.

Полохов перестал следить за собой, отчего светился как радиоактивный. Исходящее от него сияние было настолько жёстким, что он мог, протянув руку, разглядеть в ней контуры собственных костей. Он успел привыкнуть к тринокулярному зрению и специфическим фильтрам, наложенным на третий глаз, и потому хорошо различал, как пылает над пентаграммой пламя, невидимое в стандартном комплексе чувств. Фаза проверки закончилась, начался основной расчёт.

Измученный Улс–Цем опустился на колени.

Его внешняя форма сохраняла обрывки человеческого облика. Уцелела половина лица и человеческий глаз на ней. На месте другого глаза распахнулась пасть с тремя рядами акульих зубов, и в глотке её показалось угольно–чёрное, тускло поблёскивающее миндалевидное тело — подлинное око демона. Беспокойно извивались толстые щупальца, усеянные рядами шипов из хряща и хитина. На них возникали и исчезали многочисленные клыкастые рты.

— Параллельный поток, — приказал Вася, выставляя настройки контуров. – Приготовиться к определению инициалов.

Он почти физически услышал, как СКиУ взвыли от перегрузки.

— Предел производительности Систем достигнут, — сказал Улс–Цем, и множество ртов неслаженным шёпотом повторили известие.

— Что ты несёшь? Четыре процента от проектной мощности!

— Молю о прощении, — щупальца сжались в комок. – Это наш предел.

— Что за бред? – не поверил Полохов.

— Вася, — сказал Тэнра, — учитывая их состояние, чудо, что они вообще функционируют.

«Зря ты это сказал», — подумал Вася, зная, что Тэнра слышит. Ярость поднималась внутри, как лава в жерле вулкана. Он делал всё, что мог, он лез вон из кожи и сознавал, что Системы тоже выкладываются по полной – но это не помогало! Бессилие превращалось в злобу.

Чинталли посмеётся над ним. Чинталли опрокинет его щелчком пальцев.

Всё бессмысленно.

— На четырёх процентах? – голос Васи поднялся на полтона. – Что ж вы раньше не сказали, калеки?!

— Молю о прощении…

— Четыре процента – это же всё равно что ничего! Это что же получается? – Вася всплеснул руками. – У меня, по факту, вообще ничего нет? Вообще, абсолютно ничего? Сколько вы будете считать эту долбаную раскладку?! Две недели?? Да Чинталли нас сожрёт и переварит!

— Перед нами никогда не ставились такие зада…

— Это вы во всём виноваты! – заорал Вася. – Какого хрена вы не приняли авторизацию по маркеру?

— Мы не могли его идентифицировать, — взмолился аналитик. – Мы потеряли архивы.

— Логические блоки вы потеряли! – рявкнул Полохов.

Он сорвался с места и заметался по бетонной пещере, с каждым рывком пересекая какую‑то из линий пентаграммы. Ослепительные искры сыпались с его одежды. Улс–Цем коротко вскрикивал и наконец завизжал от боли, его щупальца судорожно распрямлялись и сжимались, чёрная плоть шипела и плавилась, когда её хлестали сияющие плети разрядов.

— Вася! – не выдержал Тэнра.

— Что?

— Прекрати.

— Что прекратить?

— Раньше я никогда не замечал за тобой склонности к живодёрству, — сквозь зубы сказал Юэ Тэнраи.

Полохов хватанул ртом воздух и остановился. Осторожно он посмотрел на ассистента. Тэнра встал и глядел на него в упор, скрестив руки на груди.

Тэнра был не просто недоволен. Тэнра был очень рассержен.

Вася испугался.

Злость исчезла, как не бывала.

— К–какому живодёрству? — выдавил он и покосился на Аниса с надеждой.

Против его ожиданий, Анис поддержал Тэнру.

— Честное слово, — сказал он, — тошно уже. Хватит мучить живое существо.

Растерянный Вася переводил взгляд с одного ассистента на другого.

— Чего? Мужики, вы чего? Какое… существо?

И тут до него дошло. Вася вытаращил глаза и повторил возмущённо:

— Вы чего?!

Он поймал ближайшее из щупалец Ули–Цема и дёрнул на себя. Аналитический субмодуль издал прерывистый удушенный крик и тихо завыл, пытаясь разместить остальную плоть подальше от линий глифа.

— Это, — поучительно сказал Полохов, помахивая щупальцем, — не живое существо. Это демон–программа. И его эмоциональная личность написана только для того, чтобы я сейчас мог на него орать и бить его ногами. Потому что мне надо на кого‑то сорваться.

— Это очень странная логика, — сухо сказал Тэнраи. – Мне она недоступна.

— А я объясню, – Полохов мотнул головой. – Пока они считают раскладку своими четырьмя процентами. Это Аспирант сказал.

Он всерьёз струхнул, увидев, что Тэнра злится на него, и теперь торопился оправдаться. И он с радостью ухватился за возможность обратиться к авторитету системного архитектора, тем более, что Аспирант вроде как действительно это сказал, пускай Вася и знал о его словах из десятых уст.