Боб Шоу - Миллион завтра. На последнем берегу. Космический врач

— Разрешаю. Если будут новости, дайте мне знать.

Дон положил трубку, медленно встал, преодолевая тошноту, и пошел к двери. Изолятор примыкал к его кабинету, где в стену был вмонтирован аптечный шкаф. Добравшись до него, Дон приложил к пластине опознавателя большой палец и открыл дверцу. В шкафу были лекарства, способные вернуть ему силы. Пользоваться ими он не любил: за возбуждением следовала сокрушительная реакция, но другого выхода не было. Дон набрал в шприц жидкость из ампулы и сделал себе укол. Закрывая аптечку, он услышал звонок видеофона. Это опять был Курикка, еще более мрачный, чем раньше.

— Капитан, вентиляция перекрыта, палуба задраена, все пассажиры эвакуированы. Я послал на подмогу несколько человек. Сэр, не сможете ли вы сюда прийти? Нужна врачебная помощь.

— Что произошло? — Похоже на отравление угарным газом.

— Иду.

Лекарство уже действовало: Дон, мог двигаться, хотя голова болела страшно. Решив, что кислорода в медкомплекте Рама может не хватить, Дон сорвал со стены маску с баллоном и выбежал в коридор.

Двери палубы «А» пропустили его и снова наглухо закрылись.

Сплошная пелена дыма мешала дышать. Он увидел, что Рама, весь в саже, дает кислород потерпевшему. В лежащем человеке Дон узнал Первого инженера.

— Пришлось выламывать дверь… — еле выговаривал Рама между приступами кашля. — Все было в дыму, и я подумал, что там кто-нибудь остался.

— Молчи, — приказал Дон. — Кислород оставь себе, а Хольцем займусь я сам.

Дон приладил маску и пальцем нажал на глазное яблоко Хольца. Плохо. Он испугался. Одной рукой нащупывая пульс, он дотянулся до медкомплекта, нашел нужный шприц, приставил его к шее Первого инженера и сделал укол. Рама, наблюдая за Доном, снял с лица кислородную маску.

— Вы ввели сердечно-сосудистый стимулятор, — произнес он. — Неужели…

— Инфаркт. Об этом мало кто знал. Именно поэтому он и должен был списаться с корабля.

— А как он сейчас?

— Очень плохо. Это худшее из всего, что могло случиться. Был в отсеке кто-нибудь еще?

— Вроде нет. По крайней мере, мы никого не видели. К тому же этот дым…

Из дверей отсека вышел человек с еще шипящим огнетушителем в руках. — Все в порядке, сэр, огонь потушен.

Поднявшись, Дон поглядел на то, что осталось от каюты. Стены обгорели, повсюду пузырилась пена. На полу возвышались две груды обгорелого мусора.

— Как это произошло? — спросил Дон. — Я всегда думал, что на этих кораблях нет ничего горючего.

— Вы забываете о багаже, сэр. Сгорели два чемодана со всем содержимым.

— И что вы думаете о пожаре?

— Я не хочу делать никаких выводов, капитан, но на столе я нашел вот это, — в его руках лежала вскрытая пачка сигарет.

Дон молча посмотрел на него и приказал:

— Отнесите это старшине Курикке и дайте полный отчет обо всем, что здесь произошло. Только прежде пригласите его в рубку и скажите, чтобы он сейчас же прислал сюда двух человек с носилками.

— Доктор! — крикнул Рама. — Пульс слабеет. Бросив на Хольца короткий взгляд, Дон приказал космонавту-пожарному:

— Подождите! Вы поможете нам отнести больного в лазарет. Карл Хольц был немолод, да и сердце у него болело уже несколько лет. Его можно было подлечить, но аппаратура, обычная в клиниках, не входила в оборудование корабельного лазарета. Не было аппарата «сердце — легкие», не было оборудования и операционной бригады для экстренной пересадки сердца. Но все, что было в его силах, Дон уже сделал. Он даже Раму отправил в постель, несмотря на все его протесты. Теперь все койки маленького госпиталя были заняты.

Вспомнив, что он: не только врач, но и капитан корабля, Дон связался с ходовой рубкой.

— Полный порядок, сэр, — доложил Курикка. — За пределами отсека 64-А никаких следов огня.

— Кислород?

— Содержание кислорода немного уменьшилось. Расследуя причины пожара, я пришел к заключению, что виною всему была зажженная сигарета, выпавшая из пепельницы.

— На корабле есть гауптвахта? — спросил Дон после некоторого раздумья.

Курикка опешил, но ответил четко:

— Смотря что считать гауптвахтой, капитан. Можно приспособить отсек 84-В, он не открывается изнутри и временами использовался именно в этом качестве.

— Отлично. Я хочу, чтобы вы нашли виновника и заперли его или ее. Пусть всем будет понятно, насколько серьезно наше положение. Нарушитель приказа должен быть наказан. Это не должно повториться.

— Сэр, если бы вы знали, кто это…

— Неважно. Это приказ, старшина.

— Есть, капитан. А что с Хольцем, сэр? Он, как я слышал, надышался дыма.

— Первый инженер Хольц умер, — сказал Дон, показав глазами на тело, лежащее на кровати, — только держите это пока при себе. О том, что мы потеряли последнего офицера, никто не должен знать.

Дон был совершенно измотан и удручен — действие стимуляторов кончилось, а для веселья не было поводов. Не будь дела так плохи, его позабавили бы встревоженные лица космонавтов, что собрались в кают-компании. Офицеры межпланетного корабля «Иоганн Кеплер» оставляли желать много лучшего. Капитан — врач, впервые ступивший на борт корабля несколько недель назад. Второй офицер — старшина, хотя в таких обстоятельствах трудно найти более ценного человека. Технический советник — и вовсе не член экипажа. Выдающийся математик, он был настолько далек от суетного мира, что допускал ошибки в простейших арифметических действиях. А двигателем стоимостью два с половиной миллиарда долларов заправлял помощник Первого инженера.

Налив себе вторую чашку кофе, Дон посмотрел на двигателиста и через силу улыбнулся.

— Тиблевски, вы вступаете в должность Первого инженера Большого Джо. Поздравляю.

Тиблевски был ничем не примечательным блондином невысокого роста. В нем обращало на себя внимание только одно — уши, оттопыренные подобно ручкам кувшина.

— Не знаю, сэр, — сказал он и нервно закусил губу. — Я принадлежу к обслуживающему персоналу и умею только исполнять приказы, но…

— Вот и выполняйте приказ, — прервал его Дон. — Старшина говорит, что вы знаете свое дело и обладаете достаточной квалификацией для работы с двигателями. Так что принимайтесь за работу.

Тиблевски попытался что-то сказать, но только кивнул, подчиняясь приказу.

Дон не старался корчить из себя супермена, просто так уж все складывалось: корабль и пассажиры были превыше всего.

— О'кэй, джентльмены, — сказал Дон, оглядев собравшихся. — Ставлю вас в известность о создавшемся положении. О солнечной буре можно забыть, она позади. Положение с кислородом тоже не вызывает опасений. Правда, концентрация кислорода внутри корабля понемногу падает из-за большой потери фитопланктона и утечки воды, но опасного уровня мы еще не достигли, так что этот вопрос можно отложить. Наш курс — вот самая насущная проблема. Нам давно пора провести коррекцию, иначе мы пройдем от Марса на расстоянии доброго миллиона миль. Как ваши дела, доктор Учальде?