Боб Шоу - Миллион завтра. На последнем берегу. Космический врач

— Когда вы отплываете?

— В восемь. Как только рассветет.

— Я приеду, — пообещала она.

Он попросил проститься за него с отцом и матерью и закончил разговор. Мойра пошла в спальню родителей, они лежали в своих постелях. Она передала им слова Дуайта и сказала, что поедет к нему.

— Я вернусь к обеду, — добавила она. Мать кивнула.

— Ты должна попрощаться с ним, доченька. Он был тебе настоящим другом. Но если, вернувшись, нас не застанешь, пойми и не осуждай.

Мойра села на кровать матери.

— Так плохо, мама?

— Увы, да, дорогая. А папе еще хуже. Но у нас есть все, что нужно.

— Дождь идет? — слабым голосом спросил отец со своей кровати.

— Сейчас нет, папа.

— Может, ты откроешь ворота хлева, Мойра? Все остальные уже открыты.

— Сейчас, папа. Что-нибудь еще нужно? Мистер Дэвидсон прикрыл глаза.

— Попрощайся за меня с Дуайтом. Жаль, что он не мог на тебе жениться.

— Мне тоже жаль, — шепнула она. — Но он из тех, кто легко не меняется.

Она вышла в вечернюю темноту, открыла хлев и проверила, все ли ворота открыты; скотины нигде не было видно. Потом вернулась домой и сказала, что выполнила поручение; отец вздохнул с облегчением. Больше родителям ничего не было нужно. Она пожелала им обоим спокойной ночи и легла спать, поставив будильник на пять часов, чтобы случайно не проспать.

Спала она плохо: четыре раза за ночь выходила в ванную и выпила полбутылки коньяка, единственного, чего не отвергал желудок. Как только будильник начал звонить, она приняла горячий душ, это очень ее освежило, и надела красные брюки и красную рубашку, как полгода назад, когда впервые ехала встречать еще не знакомого Дуайта… Потом старательно подкрасилась, надела пальто, тихонько открыла двери спальни родителей и заглянула, прикрывая рукой свет электрического фонаря. Отец, похоже, спал но мать улыбнулась ей со своей кровати; они тоже часто вставали этой ночью. Мойра на цыпочках подошла к кровати, поцеловала мать и вышла, тихо закрыв за собою дверь.

Она взяла из кладовки полную бутылку коньяка, села в машину и выехала на шоссе к Мельбурну. У Оклейга остановилась на пустом шоссе, глотнула в серости наступающего дня коньяка из бутылки и поехала дальше.

Она пересекла опустевший город и по другому шоссе, грязному и узкому, направилась в Вильямстаун. В четверть восьмого она была у верфи, и через открытые ворота, у которых не было никакой охраны, въехала прямо на мол, у которого стоял авианосец. На трапе не было даже часового, и некому было спросить у нее, что она здесь делает. Она поднялась на авианосец, стараясь припомнить, как они шли с Дуайтом, когда он собирался показать ей «Скорпион». Вскоре она наткнулась на американского матроса, и тот указал ей дорогу к трапу, ведущему на подводную лодку. Там она встретила другого матроса.

— Если вы увидите капитана Тауэрса, спросите, не мог бы он выйти и поговорить со мной, — сказала она.

— Ну, конечно, мисс, — ответил тот. — Подождите немного. Вскоре к ней вышел Дуайт и взял ее руки в свои, не обращая внимания на то, что это видят матросы.

— Как хорошо, что ты приехала, дорогая. Как у тебя дома?

— Очень плохо, — сказала она. — Отец и мама вот-вот умрут, да и я тоже. Это конец для нас всех. — Она заколебалась, потом все же сказала:

— Дуайт, я хотела тебя кое о чем попросить.

— О чем, дорогая?

— Возьми меня с собой на «Скорпион». — Она опять заколебалась. — Думаю, домой мне возвращаться уже незачем. Папа сказал, что машину я могу просто оставить здесь на улице. Она ему уже не понадобится. Ты возьмешь меня с собой? Он долго молчал, и она поняла, что ответ будет — нет.

— Об этом же меня просили четыре матроса, — сказал он наконец. — Я отказал им всем: дядя Сэм не любит женщин на своих кораблях. Я командовал лодкой согласно уставу Военного Флота, пусть же так останется до самого конца. Я не могу тебя забрать, дорогая. Каждый из нас должен встретить это по-своему.

— Хорошо, — мрачно сказала она и заглянула ему в глаза. — У тебя есть подарки для них?

— Конечно, — сказал он. — Благодаря тебе.

— Расскажи обо мне Шарон, — попросила она. — Нам с тобой нечего скрывать.

Он коснулся ее руки.

— Ты в том же костюме, в котором была, когда мы познакомились.

Девушка грустно улыбнулась.

— Главное — найти ему занятие… чтобы не было ни секунды скуки. Если он начнет думать, то может заплакать. Как, Дуайт, хорошо я справилась со своим заданием?

— Очень хорошо, — сказал он, обнял ее и поцеловал, а она крепко прижалась к нему.

Потом она выскользнула из его объятий.

— Не будем затягивать прощание, — сказала, она. — Мы сказали друг другу все, что могли сказать. Когда вы отплываете?

— Уже скоро, — ответил он. — Минут через пять. Тридцать миль пройдем проливом, потом еще двенадцать открытым морем. Сорок две морские мили. Я не буду тянуть. Это произойдет, скажем, через два часа десять минут по отплытии отсюда.

Она медленно кивнула.

— Я буду тогда думать о тебе. — Она чуть помолчала. — Иди, Дуайт. Может, когда-нибудь встретимся в Коннектикуте.

Он притянул ее к себе и хотел еще раз поцеловать, но она не позволила.

— Нет… иди. — И мысленно добавила: «Или я начну плакать». — Хорошо. Спасибо тебе за все, — сказал он, повернулся и исчез в «Скорпионе».

Рядом с Мойрой стояли еще несколько женщин. На авианосце матросов не было, поэтому трап никто не убирал. Мойра смотрела, как Дуайт выходит на мостик и принимает руль, смотрела, как нижний конец трапа отрывается от «Скорпиона». Она видела, как Дуайт что-то сказал в переговорную трубку, как вскипела вода за кормой, когда заработали винты. С неба начал сыпать мелкий дождь. Матросы исчезли с палубы, на мостике остался только Дуайт с одним офицером. Он козырнул Мойре, и она помахала ему рукой, почти не видя сквозь слезы, как корабль идет к мысу Геллибренд и исчезает в темноте.

Вместе с другими женщинами она отошла от борта. — Дальше жить незачем, — сказала одна из них. — Никто и не заставляет, — отозвалась другая.

Мойра взглянула на часы. Три минуты девятого. Примерно в десять минут одиннадцатого Дуайт отправится домой, в свой родной Мистик, в штат Коннектикут, в дом, который он так сильно любит… А ее уже никто не ждет в родном доме; если она вернется в Гарквей, то не застанет там ничего, кроме скотины и воспоминаний. Дуайт не мог ее забрать, это запрещено уставом Военного Флота, и она его поняла. А ведь можно пойти почти рядом с ним, когда он будет возвращаться домой… Можно быть всего в двенадцати милях от него. Если вдруг она окажется рядом с ним, может, он возьмет ее с собой, и тогда она увидит, как Элен скачет на жабьей трости.