Боб Шоу - Миллион завтра. На последнем берегу. Космический врач

Отель этот представлял собой обширный комплекс слегка покосившихся одноэтажных домиков, некоторые из них построили еще в начале освоения этого края. Мойра поступила правильно, забронировав комнаты — здесь уже было полно рыболовов. Машин на стоянке стояло больше, чем в дни расцвета туризма перед войной; в баре было шумно и дымно. С трудом они нашли хозяйку отеля, возбужденную, с румяным лицом. Показывая им комнаты, маленькие, неудобные и плохо обставленные, она сказала:

— Как здорово вновь принимать всех вас, рыболовов! Вы даже не представляете, что было здесь последние два года: почти никто сюда не приезжал. А теперь все как в старое доброе время. У вас есть свои полотенца? Тогда я посмотрю, может, найду.

Она выбежала, сияя от радости. Американец проводил ее взглядом.

— Гм, — сказал он. — Она прекрасно себя чувствует. Пойдем, детка, я поставлю тебе коньяк.

Они вошли в бар с бревенчатым потолком, жарким огнем в очаге, хромированными стульями и столами; там было полно гостей.

— Что для тебя, дорогая?

— Коньяк! — Ей пришлось кричать, чтобы он услышал. — Больше здесь сегодня делать нечего.

Он ответил ей улыбкой, продираясь сквозь толпу к стойке. Через пару минут, тоже не без борьбы, он вернулся с коньяком и виски. Они поискали, где можно присесть, и увидели два свободных стула у столика, на котором двое мужчин в одних рубашках раскладывали свои снасти. Когда Дуайт и Мойра подошли к ним, они согласно кивнули.

— Рыба на завтрак, — сказал один из них.

— Вы встанете рано? — спросил Дуайт. Мужчины переглянулись.

— Нет, мы ляжем поздно. Сезон начнется в полночь. Дуайт заинтересовался.

— И вы пойдете ловить среди ночи?

— Если, конечно, не будет снега. Лучшее время для рыбалки. — Он поднял большую белую мушку с маленьким крючком. — Вот этим я всегда пользуюсь. Именно на это они и берут. Цепляешь один или два грузика и забрасываешь подальше. Никогда не подводит.

— А меня подводит, — сказал его товарищ. — Я люблю лягушек. Идешь к реке часа в два утра, втыкаешь крючок в спину лягушки и забрасываешь, пусть плавает… Так я всегда делаю. Вы пойдете сегодня ночью?

Дуайт глянул на девушку и улыбнулся.

— Пожалуй, нет. Мы ловим рыб при свете дня… нам далеко до вашего класса. И результаты у нас слабые.

Мужчина кивнул.

— Со мной тоже когда-то так было. Смотришь на птиц и на росу, и как солнце отражается в воде, и особо не заботишься об улове. Я не раз так засматривался. Но сегодня я приехал, чтобы ловить рыбу ночью, а это действительно кое-что. — Он посмотрел на американца. — Там, в пруду за поворотом, есть одна чертовски большая форель, которую я напрасно пытаюсь поймать последние два года. В позапрошлом году она клюнула на лягушку, но оборвала леску и ушла. Потом, в прошлом году, она снова клюнула и снова ушла… а у меня была превосходная леска. Она весит фунтов двадцать и ни унции меньше. Но на этот раз я ее поймаю, хотя бы мне пришлось сидеть там с вечера до утра, каждую ночь до самого конца.

Американец отодвинулся от столика, чтобы поговорить с Мойрой.

— Ты хочешь пойти на рыбалку в два часа утра? Она рассмеялась.

— Уж лучше пойти в постель. Но ты иди, если хочешь. Он покачал головой.

— Я не такой уж фанатичный рыболов.

— А я всего лишь пьющий рыболов, — сказала она. — Бросим жребий, кому идти сражаться за очередную порцию.

— Я принесу, — сказал Дуайт.

— Нет, — решила она. — Останься на месте и узнай что-нибудь новое о рыбалке. Я принесу сама.

Она забрала стаканы, продралась сквозь толпу к буфету и вскоре вернулась. Дуайт встал, чтобы взять у нее стаканы, и при этом движении его спортивная куртка распахнулась. Подавая стакан, Мойра укоризненно сказала:

— У тебя нет пуговицы на куртке!

Он кивнул.

— Я знаю. Она отлетела, когда мы ехали.

— Она цела?

— Да. Я нашел ее в машине.

— Дай мне ее с курткой сегодня вечером. Я пришью.

— Это неважно, — махнул он рукой.

— А вот и важно. — Она мягко улыбнулась. — Не могу же я отпустить тебя к Шарон таким оборванным.

— Ей это не будет мешать, дорогая…

— Ей, может, и нет, а мне — да. Дай мне куртку. Я верну ее тебе завтра утром.

В дверях ее комнаты он отдал ей куртку и пуговицу. Было уже часов одиннадцать. Почти весь вечер они курили и пили с другими постояльцами, думая о завтрашнем походе и рассуждая, где лучше ловить форель: в озере или в ручье. Лодки у них не было, поэтому они решили попытать счастья на реке Джеймсон. Девушка взяла куртку и сказала:

— Спасибо, Дуайт, что привез меня сюда. Вечер был чудесный, и завтра тоже будет хорошо.

Он стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты правда так думаешь, дорогая? Не чувствуешь себя обиженной?

Она рассмеялась.

— Нет, не чувствую, Дуайт. Я знаю, что ты женат. Иди спать. Утром пуговица будет на Месте.

— Хорошо. — Он повернулся, слушая крики и пение, доносящиеся из бара. — Они веселятся на полную катушку. Трудно поверить, что это уже никогда не повторится.

Может, еще когда-нибудь будет такое, — сказала она. — На какой-то другой плоскости, в ином измерении, или как это там называется. Во всяком случае, мы тоже веселимся и завтра наловим много рыбы. Говорят, будет хорошая погода.

Он с улыбкой спросил:

— Тебе не кажется, что на этой другой плоскости по-прежнему идет дождь?

— Не знаю, — ответила она. — Мы можем убедиться в этом в любой день.

— Каким-то образом вода должна поступать в реки, — задумчиво сказал он. — Иначе уловы были бы плохими… — Он отошел от двери. — Спокойной ночи, Мойра. Так или иначе, мы завтра славно повеселимся.

Она закрыла дверь своей комнаты и долго стояла, прижимая к груди его куртку. Дуайт таков, какой есть, всем сердцем он в штате Коннектикут, рядом с женой и детьми; с ней, Мойрой, он не будет никогда. Будь у нее побольше времени, дела приняли бы иной оборот, но для этого нужны долгие годы. Пять лет по крайней мере, думала она, пока воспоминания о Шарон, мальчике и Элен не начали бы тускнеть; тогда он пришел бы к ней, и она могла бы дать ему других детей, снова сделать счастливым. Только вот времени нет; вместо пяти лет всего пять дней жизни. Слеза выкатилась у нее из уголка глаза, и она сердито вытерла ее: жалеть себя — идиотизм, последнее дело… А может, все из-за коньяка?.. Свет единственной лампочки, что висела под потолком, был слишком слаб, чтобы пришивать пуговицы. Она разделась, надела пижаму и легла, положив куртку рядом с собой. Наконец, она уснула.

Наутро после завтрака они пошли с удочками к реке Джеймсон, что текла неподалеку от отеля. Вода была мутной; Мойра забрасывала мушки на самую быстрину, но у нее ничего не выходило, а Дуайт поймал на спиннинг двухфутовую форель, и девушке пришлось взяться за сачок. Она хотела, чтобы он ловил и дальше, умножил свою добычу, но он предпочел помочь ей, чтобы и ей было чем гордиться. В полдень на: берегу показался один из вчерашних соседей по столику.