Кассандра Клэр - Город священного огня (др. перевод) (ЛП)

— Эмма, — сказал он так мягко, как только мог. — Как ты залезла в окно?

— Я поднялась по крыше, — сказала она, указывая на окно. — Это было не так сложно. Мансардные окна почти всегда выходят на спальни, так что я спустилась в первое, и это оказалось окно в комнату Клэри, — она пожала плечами, как будто то, что она сделала, не было рискованным или впечатляющим.

— Вообще-то это была моя комната, — сказала Изабель, которая смотрела на Эмму, как на занимательный образец. Изабель села на диванчик у подножия кровати Алека, вытянув свои длинные ноги. — Клэри живет у Люка.

Эмма выглядела смущенной.

— Я не знаю где это. И все говорили о том, что вы все здесь. Вот почему я пришла.

Алек посмотрел на Эмму с наполовину любящим, наполовину озадаченным взглядом старшего брата.

— Не бойся… — начал он.

— Я и не боюсь, — отрезала она. — Я пришла сюда, потому что вам нужна помощь.

Джейс почувствовал, как автоматически приподнялся уголок его рта.

— Какая помощь? — спросил он.

— Я запомнила того человека, — сказала она. — Того, кто угрожал консулу. Он пришел с Себастьяном, чтобы напасть на институт, — она сглотнула. — То место, в котором он сказал, мы будем все гореть, Эдом…

— Это другое название ада, — сказал Алек. — Его не существует, так что тебе не о чем беспокоиться…

— Она не беспокоится, Алек, — перебила его Клэри. — Просто слушай.

— Это место, — продолжила Эмма. — Когда они напали на институт, я слышала их. Я слышала, как один из них сказал, что они могли взять Марка в Эдом, и принести его в жертву там. И когда мы бежали через портал, я услышала ее крики позади нас. Что мы будем гореть в Эдоме, что некуда бежать, — ее голос дрогнул. — То, как они говорили об Эдоме… я знаю, что это настоящее место, или существующее место для них.

— Эдом, — произнесла Клэри, вспоминая. — Валентин называл Лилит почти также; он называл ее «миледи Эдома».

Алек посмотрел в глаза Джейса. Алек кивнул, и выскользнул из комнаты. Джейс почувствовал, как его плечи расслабились на минуту: посреди этого хаоса было хорошо иметь парабатая, который знал, о чем ты думаешь, и тебе не приходилось говорить и слова.

— Ты никому не говорила об этом?

Эмма колебалась мгновение, а затем покачала головой.

— Почему нет? — спросил Саймон, который до этого момента молчал. Эмма посмотрела на него, моргая. «Ей только двенадцать, подумал Джейс, и навряд ли она сталкивалась с нежитью так близко». — Почему бы не сказать конклаву?

— Потому что я не доверяю Конклаву, — сказала Эмма слабым голосом. — Но вам доверяю.

Клэри громко сглотнула.

— Эмма…

— Когда мы пришли сюда, конклав сомневался в наших словах, особенно в Джулсе, и они использовали Меч Душ, чтобы убедиться в том, что мы не лжем. Он причинил боль, но они не заботились об этом. Они использовали его на Тае и Ливви. Они использовали его на Дрю, — голос Эммы поднялся на октаву. — Они наверно использовали бы его и на Тавви, если бы он мог говорить. И это больно. Меч Душ причиняет боль.

— Я знаю, — спокойно сказала Клэри.

— Мы остановились в доме Пенхаллоу, — сказала Эмма. — Из-за Алины и Хелен, и потому что Конклав хотел держать нас на виду. Из-за того, что мы видели. Я была внизу, когда они вернулись с похорон, и я услышала, как они говорили, так что… я спряталась. Целая группа из них, не только Патрик и Джиа, но и много других руководителей институтов. Они говорили о том, что должны сделать, что Конклав должен сделать. Обсуждали должны ли они отдать Джейса и Клэри Себастьяну, так, как будто это их выбор. Их решение. Но я подумала, что это должно быть вашим решением. Кто-то из них говорил, что это не имеет значения, хотите вы пойти или нет…

Саймон вскочил на ноги.

— Но Джейс и Клэри согласились пойти, практически умоляли об этом…

— Мы бы сказали им правду, — Эмма откинула спутанные волосы с ее лица. Ее глаза были огромными: карими, с крапинками золотистого и янтарного. — Они не должны были использовать Меч Душ на нас, мы бы сказали Совету правду, но они все равно использовали его. Они использовали его на Джулсе, пока его руки… его руки не обгорели из-за него, — ее голос дрожал. — Поэтому я думаю, что вы должны знать, о чем они говорили. Они не хотят, чтобы вы узнали о том, что это не ваш выбор, потому что они знают, что Клэри может создавать порталы. Они знают, что она может выбраться отсюда, и они считают, что если она сбежит, то у них не будет больше козыря для заключения сделки с Себастьяном.

Дверь открылась, и Алек вернулся в комнату, неся книгу в коричневом кожаном переплете. Он держал ее таким образом, чтобы прикрыть название, но едва его глаза нашли Джейса, он слегка кивнул, а затем искоса взглянул на Эмму. Сердцебиение Джейса ускорилось — Алек что-то нашел. Что-то ему не понравившееся, судя по его мрачному виду, но, тем не менее, что-то.

— Члены Конклава, которых ты подслушала, пришли к единому решению, когда обсуждали, что им делать? — спросил Джейс Эмму, частично желая отвлечь ее, когда Алек сел на кровать, задвигая книгу за пазуху.

Эмма покачала головой.

— Они все еще спорили, когда я уходила. Я вылезла в верхнее окно на этаже. Джулс сказал мне не делать этого, потому что я убьюсь, но я знала, что у меня получится. Я хороший альпинист, — добавила она с ноткой гордости в голосе. — И он слишком много беспокоится обо мне.

— Хорошо, когда есть люди, которые беспокоятся о тебе, — сказал Алек. — Это значит, что они заботятся. Вот как можно понять, что они хорошие друзья.

Эмма перевела любопытный взгляд с Алека на Джейса.

— Ты беспокоишься за него? — спросила она, вызвав тем самым удивленный смешок у Алека.

— Постоянно, — ответил он. — Джейс может убиться, надевая штаны с утра. Быть его парабатаем — работа на полную ставку.

— Хотелось бы мне иметь парабатая, — сказала Эмма. — Это тот, кто становится твоей семьей, потому что хочет ей быть, а не потому, что обязан. — Внезапно смутившись, она покраснела. — В любом случае, я не думаю, что кто-либо должен быть наказан за то, что спасает людей.

— Поэтому ты доверяешь нам? — тронутая, спросила Клэри. — Ты считаешь, что мы спасаем людей?

Эмма провела носком ботинка по ковру. Затем она подняла взгляд.

— Я слышала о тебе, — покраснев, обратилась она к Джейсу. — В смысле, о тебе все знают. Что ты был сыном Валентина, а потом не был, потому что оказался Джейсом Эрондейлом. И я не думаю, что для большинства людей это имело какое-то значение — почти все зовут тебя Джейс Лайтвуд — но для моего отца имело. Я услышала, как он говорил маме, что думал, будто все Эрондейлы мертвы, и род прекратил свое существование, но вдруг ты оказался последним из них, и он проголосовал на собрании Конклава за то, чтобы продолжать твои поиски. Он сказал: «Карстаирсы в долгу перед Эрондейлами».