Кассандра Клэр - Город священного огня (др. перевод) (ЛП)

Но сегодня она была настроена сидеть и смотреть на то, что прибыло к ней из Идриса в маленькой коробочке от Джии Пенхаллоу. Консул не поблагодарила ее за предупреждение, но при этом поприветствовала ее в качестве нового и неизменного лидера нью-йоркской стаи. Тон ее письма был холодным и отстраненным. Но в конверт была вложена бронзовая печать — печать главы Претора Люпуса, которой семейство Скотт всегда подписывало свои письма. Ее извлекли из руин на Лонг-Айленде. К ней была приложена маленькая записка, с написанными аккуратной рукой Джии двумя словами:

«Начни заново».

— С тобой все будет в порядке, обещаю.

Уже, наверно, в сотый раз Хелен повторяла одно и то же. И это, возможно, и помогло, если бы не казалось, будто она пытается убедить себя.

Хелен почти закончила собирать вещи, которые она привезла с собой в Идрис. Дядя Артур (так он сказал Эмме называть его) пообещал переслать все остальное. Он ждал внизу с Алиной, чтобы сопровождать Хелен в Гард, где она войдет в Портал, ведущий на остров Врангеля. Алина последует за ней на следующей неделе после подписания последних договоров и отданных голосов в Аликанте.

Эмме все это казалось скучным, сложным и ужасным. Единственное, о чем она жалела, что допустила мысль о сентиментальности Хелен и Алины. Сейчас Хелен совершенно такой ей не казалась, просто грустной, у нее покраснели глаза, а руки тряслись, когда она застегнула сумку и повернулась к кровати.

Кровать была огромной — на ней поместилось бы человек шесть. На одной ее стороне сидел Джулиан, прислонившись к изголовью, а с другой — Эмма. Между ними еще поместилась бы остальная семья, но Дрю, близнецы и Тавви спали в своих комнатах. Дрю и Ливви кричали, Тиберий воспринял новость об отъезде Хелен со смущением и широко раскрытыми глазами, как будто не понимал, что происходит или какого ответа от него ждут. В последний раз он пожал ей руку и торжественно пожелал удачи, как если бы она была коллегой, уезжающей в командировку. Та залилась слезами:

— Ох, Тай, — произнесла она, и напуганный мальчик тут же убежал.

Теперь Хелен опустилась на колени, встав на один уровень с Джулсом, сидящим на кровати.

— Помни о том, что я сказала, хорошо?

— С нами все будет в порядке, — повторил Джулиан.

Хелен сжала его руку.

— Не хочу оставлять вас, — проговорила она. — Если бы могла, я бы позаботилась о вас. Ты же знаешь, да? Я бы возглавила Институт. Я так вас всех люблю.

Джулиан поежился, как это мог сделать только двенадцатилетний мальчик при слове «люблю».

— Знаю, — выговорил он.

— Единственная причина, почему я уезжаю, — я оставляю вас в надежных руках, — сказала она, впившись в него глазами.

— Ты имеешь в виду дядю Артура?

— Я имею в виду тебя, — сказала она, и глаза Джулса округлились. — Знаю, что прошу многого, — добавила она. — Но еще я знаю, что могу на тебя положиться. Ты можешь помочь Дрю с ее кошмарами и позаботиться о Ливви и Тавви, а, может, и дядя Артур сможет. Он неплохой человек. Рассеянный, но хочет попробовать, похоже… — она замолкла. — Но Тай… — Она вздохнула. — Тай особенный. Он… В отличие от всех нас он по-другому воспринимает этот мир. Не все могут говорить на его языке, а ты можешь. Позаботься о нем ради меня, хорошо? Из него получится что-то удивительное. Но нужно, чтобы Конклав не узнал о его особенности. Они не любят, когда люди чем-то выделяются, — закончила она, и в ее голосе прозвучала горечь.

Теперь Джулиан, выглядя обеспокоенным, сел прямо.

— Тай ненавидит меня, — сказал он. — Он все время со мной дерется.

— Тай любит тебя, — возразила Хелен. — Он спит с пчелой, которую ты ему подарил. Он все время наблюдает за тобой. Он хочет стать похожим на тебя. Он просто… это трудно, — закончила она, не зная, как выразиться точно: что Тай завидовал тому, с какой легкостью Джулиан управляется с этим миром, как легко люди любят его. То, что Джулс делал без раздумий каждый день, казалось Таю волшебным фокусом. — Иногда очень трудно, когда ты хочешь быть на кого-то похожим, но не знаешь как.

Между бровями Джулиана пролегла бороздка смятения, но он поднял взгляд на Хелен и кивнул.

— Я позабочусь о Тае. Обещаю.

— Хорошо. — Хелен встала и быстро поцеловала мальчика в макушку. — Потому что он удивительный и особенный. Вы все. — Она улыбнулась Эмме поверх его головы. — Ты тоже, Эмма, — сказала она, и на имени ее голос сжался, как будто она сейчас заплачет. Она закрыла глаза, еще раз обняла Джулиана и, схватив чемодан и пальто, выбежала из комнаты. Эмма слышала ее шаги на лестнице, а потом среди шелеста голосов раздался звук закрываемой двери.

Эмма взглянула на Джулиана. Тот сидел неподвижно, его грудь поднималась и опускалась, как если бы он бежал. Она быстро потянулась к нему и, взяв за руку, написала пальцами на его ладони: «Ч-Т-О-С-Л-У-Ч-И-Л-О-С-Ь?».

— Ты слышала Хелен, — тихим голосом произнес он. — Она доверяет мне заботу о них. Дрю, Тавви, Ливви, Тае. По сути, всю мою семью. Я буду… Мне же двенадцать, Эмма, и у меня будет четыре ребенка!

С волнением она начала писать: «Н-Е-Т-Т-Ы-Н-Е…».

— Тебе не обязательно так делать, — прервал он. — Здесь же нет родителей, которые могут нас подслушать. — Эти слова прозвучали необычно горько в устах Джулса, и Эмма с трудом сглотнула.

— Знаю, — наконец проговорила она. — Но мне нравится наш тайный язык. То есть, с кем еще мы можем об этом поговорить, если не друг с другом?

Он откинулся на спинку кровати, повернув к ней лицо.

— По правде говоря, я совсем не знаю дядю Артура. Я видел его лишь на праздниках. Знаю, что Хелен сказала, будто он замечательный и все такое, но это же мои братья и сестры. Я знаю их. А он — нет. — Он сжал руки в кулаки. — Я позабочусь о них. Я прослежу, чтобы у них было все, что нужно, и никто у них больше это не заберет.

Эмма снова потянулась к его руке, но на этот раз он не сопротивлялся, полуприкрыв глаза, пока она указательным пальцем писала на внутренней стороне его запястья: «Я-П-О-М-О-Г-У-Т-Е-Б-Е».

Он улыбнулся ей, но в его взгляде она увидела напряженность.

— Я знаю, — сказал он. — Он протянул руку и накрыл ее ладонь. — Знаешь, что последнее сказал мне Марк перед тем, как его забрали? — спросил он, прислонившись к спинке. Он выглядел совсем измученным. — Он сказал: «Оставайся с Эммой». Так что мы останемся вместе. Потому что так поступают парабатай.

Эмма почувствовала, как из легких вырвался воздух. Парабатай. Это важное слово для Сумеречных охотников — одно из самых важных, включающее в себя одну из сильнейших эмоций, которую можно испытать, самое серьезное признание, что ты можешь сделать другому человеку, если дело не касается романтической любви или брака.