Кассандра Клэр - Город священного огня (др. перевод) (ЛП)

Эмма быстро оглянулась на Джулиана, чтобы понять, слышал ли он. Наверно, нет, потому что не смотрел на нее, а уставился куда-то в одну точку. Его сине-зеленые глаза были такими же далекими, как океан, который они напоминали. Интересно, он видел прошлое или боялся будущего? Как бы ей хотелось, повернуть время вспять, вернуть своих родителей, а Джулсу — его отца, Хелен и Марка, собрать то, что было разбито.

— Я сожалею по поводу Аматис, — произнесла Джиа. — И я беспокоюсь о детях Блэкторнов. У нас всегда были сироты, мы же нефилимы. Тебе это так же известно, как и мне. Что до девочки Карстаирс, ее отправят в Идрис. Меня лишь беспокоит, что она может быть немного упряма…

Эмма толкнула дверь кабинета, и та распахнулась — вышло это проще, чем она ожидала, так что она практически ввалилась внутрь. Она слышала испуганный визг Джулса, который последовал за ней, хватая ее сзади за пояс джинсов, чтобы удержать ее на ногах.

— Нет! — закричала она.

Джиа и Люк в удивлении уставились на нее: у Джии отвисла челюсть, на лице Люка расползлась улыбка.

— Немного? — проговорил он.

— Эмма Карстаирс, — начала Джиа, поднимаясь на ноги, — как ты смеешь…

— Как смеете вы! — И Эмма чрезвычайно удивилась, что сказал это Джулиан со сверкающими глазами цвета патины. За пять секунд из обеспокоенного мальчика он превратился в яростного молодого человека, его каштановые волосы стояли дыбом, как будто тоже злились. — Как вы смеете кричать на Эмму, когда именно вы дали обещание. Вы обещали, что Конклав никогда не бросит Марка, пока он жив… вы обещали!

Надо отдать должное, Джиа казалась пристыженной.

— Сейчас он один из Дикой Охоты, — сказала она. — Они же не являются ни живыми, ни мертвыми.

— Так вы знали, — сказал Джулиан. — Когда обещали, вы знали, что это ничего не значит.

— Это значило спасение Идриса, — ответила Джиа. — Мне очень жаль. Но вы двое были нам нужны, и я… — Она будто выдавливала из себя слова. — Я бы выполнила обещание, если бы могла. Если бы был способ — если бы можно было что-то сделать, — я бы так и поступила.

— Значит, вы у нас в долгу, — вмешалась Эмма, решительно топнув ногой перед столом Консула. — Вы в долгу у нас за нарушенное обещание. Поэтому вы должны это сделать сейчас.

— Сделать что? — Джиа смотрела на нее с недоумением.

— Я не поеду в Идрис. Не поеду. Я должна жить в Лос-Анджелесе.

Эмма ощутила, как Джулс позади нее замер.

— Конечно, тебя не отправят в Идрис, — сказал он. — О чем ты говоришь?

Эмма обвиняюще показала пальцем на Джию.

— Так она сказала.

— Ни за что, — возразил Джулиан. — Эмма живет в Лос-Анджелесе, это ее дом. Она может остаться в Институте. Так же поступают Сумеречные охотники. Институт должен быть убежищем.

— Твой дядя будет возглавлять Институт, — сказала Джиа. — Все зависит от него.

— Что он сказал? — потребовал Джулиан, и за этими тремя словами скрывалась вся глубина чувств. Если Джулиан любил кого-то, то любил навсегда, а если ненавидел, то и ненавидел навсегда. И у Эммы возникло ощущение, что в этот миг вечная ненависть или любовь к его дяде висели на волоске.

— Он сказал, что он примет ее, — ответила Джиа. — Но на самом деле я считаю, что место Эммы здесь в Идрисе, в Академии Сумеречных охотников. Она исключительно талантливая, ее будут окружать самые лучшие учителя, а также там учится множество других студентов, которые испытали чувство потери и которые могут помочь ей справиться с горем…

Горе. На Эмму вдруг нахлынули различные образы: фотографии с телами родителей на пляже, покрытые отметинами. Явное отсутствие интереса Конклава в том, что с ними произошло. Отец наклонился к ней, чтобы поцеловать ее, прежде чем отойти к машине, где ждала мама. Их смех в порывах ветра.

— Я испытал чувство потери, — сквозь стиснутые зубы проговорил Джулиан. — Я могу ей помочь.

— Тебе всего двенадцать, — сказала Джиа, как будто это все объясняло.

— Но не всегда же! — воскликнул Джулиан. — Эмма и я, мы знаем друг друга всю нашу жизнь. Она как… она как…

— Мы собираемся стать парабатай, — вдруг произнесла Эмма, прежде чем Джулиан успел сказать, что она для него как сестра. По какой-то причине ей не хотелось этого слышать.

У всех, включая Джулиана, округлились глаза.

— Джулиан спросил у меня, и я согласилась, — сказала она. — Нам двенадцать, но мы достаточно взрослые, чтобы принять такое решение.

Обращенные на нее глаза Люка сверкнули.

— Парабатай нельзя разлучить, — сказал он. — Это против Закона Конклава.

— Мы должны обучаться вместе, — сказала Эмма. — Вместе сдавать экзамены, совершать обряд…

— Да-да, я поняла, — сказала Джиа. — Очень хорошо. Твой дядя не возражает, Джулиан, если Эмма будет жить в Институте, а появление парабатай превыше всего остального. — Она переводила взгляд с Эммы на Джулиана, чьи глаза сияли. Он выглядел счастливым, по-настоящему счастливым, впервые за долгое время — Эмма даже не могла припомнить, когда в последний раз видела у него такую улыбку. — Вы уверены? — добавила Консул. — Стать парабатай — очень серьезное дело, к нему нельзя относиться легкомысленно. Это обязательство. Вам придется присматривать друг за другом, защищать друг друга, заботиться о другом больше, чем о самом себе.

— Мы уже так делаем, — уверенно произнес Джулиан. Это дало Эмме еще какое-то время подумать. Она до сих пор видела в голове своих родителей. В Лос-Анджелесе находились ответы на вопросы о том, что с ними произошло. Так нужные ей ответы. Если никто не отомстит за их смерти, то получится так, будто они никогда и не жили.

Дело не в том, что она не хотела быть парабатай Джулса. Мысль о том, чтобы всю жизнь провести с ним, не разделяясь, обещание, что она никогда не будет одна, подавил голос, шепчущий в ее голове: «Подожди…».

Она решительно кивнула.

— Да, — сказала она. — Мы абсолютно уверены.

В первый раз, когда Клэри была здесь осенью, Идрис был зеленым, золотистым и красно-коричневым. А в конце зимы, ближе к Рождеству, он приобретал строгое величие: возвышающиеся вдалеке горы с заснеженными вершинами и голые деревья вдоль дороги, ведущей от озера к Аликанте, их безлистные ветви на фоне яркого неба рисуют кружевные узоры.

Ехали они не спеша, Путник легко ступал по дороге, Клэри сидела позади Джейса, ухватившись руками за его корпус. Порой он замедлял коня, чтобы показать на особняки богатых семей Сумеречных охотников, скрытые с дороги, когда деревья были покрыты полностью листьями. Она почувствовала, как его плечи напряглись, когда они миновали один такой, чьи увитые плющом камни сливались с окружающим лесом. Очевидно, что он был сожжен дотла и заново построен.