Корпоративный Морок: Норма пребывания в Конторе - Антоний де Крупе
Виталик поднес два пальца к губам, ударил по ним несколько раз. Валерика увеличила широко посаженные глаза на круглом лице, одобрительно закивала. Он повторил жест. Она запрыгала от радости, сотрясая бетон. Дурнейко посмотрел в ее блестящие глаза, на широкие плечи и задумался — сейчас она выглядела вполне симпатичной.
Он вернулся во внешний мир, показал ей «класс» и стал быстро сгибать большой палец, барабаном высекая искру кремня. Валерика замерла, покраснела и протянула пачку. Виталик достал сигарету, отдал пачку назад владелице, и развернувшись на девяносто градусов, пошел к столу.
Фрагмент 3: Иллюзия портфеля
Музыка стихла. Удары о металл проступили отчетливо. Присутствующие замерли, каждый в своем ментальном тупике. Суета: кто-то давил окурки, кто-то оправлял одежду. Новая волна ударов. Взгляды сошлись на Дурнейко. Он стоял спиной к залу, пуская дым; налил в пластик коньяк из квадратной бутылки и выпил залпом. Загнал между красных от щетины щек дольку лимона, всасывая мякоть.
— Виталик, кто там? — полушепотом спросил кстрактор.
Виталик левой рукой указал на занятый рот, а правой, с зажатой в пальцах сигаретой, дважды махнул в сторону двери.
— Открыть? — экстрактор перешел на голос.
Виталик повторил жест дымящимся острием, продолжая обсасывать корку. Дверь открылась. Двое ввалились в гараж в приступе истерики. Один, икая, заговорил с театральным надрывом:
— Виталик, пока мы дышали воздухом, я сделал портфель на миллион двести тысяч! — Он сунул всем под нос телефон. Мониторинг счета подтверждал сумму. — Докажи теперь, что я не трейдер!
Парни зашлись смехом, девушки заулыбались. Пока компания была занята цифрами, Дурнейко случайно опрокинул стакан с минералкой.
— Ну вот, все штаны облил… И куртку… — Он опустился за стол, свесив распухшие щеки. — Давайте выпьем, что ли.
Гости медленно потянулись к бутылкам.
Фрагмент 4: Стеклянная коллекция. Отходная
После нескольких подходов с пластиковыми стаканами гости начали терять тонус. Музыка больше не стимулировала. В тесном кругу стола сидели молча, глядя друг на друга, пока некоторые не начали клевать носами.
— Виталик, ик… а почему мы сидим в гараже, в котором нет машины, ик? — при икании голова экстрактора дергалась к потолку и возвращалась в исходную точку.
— Меня прав лишили, — ответил Виталик, глядя воспаленными глазами в область рта собеседника. — Давайте выпьем. Я налью.
Он оценил бутылку: на дне оставалась едва ли седьмая часть.
— Н-не, с этой не нужно, пусть будет. Где еще? — Дурнейко поднялся, задавая вопрос в пустоту.
Один из экстракторов притянул к себе портфель, лежавший на гаражном диване, и почти с головой ушел в него, изучая содержимое. Вынырнул, вытаскивая запечатанный коньяк.
— Вот. Последняя.
Виталик перехватил бутылку, зубами сорвал пробку и принялся разливать, сопровождая каждый жест персональной репликой:
— Вот это вам… это вам… а это — вам. Всё, это финишный круг. Прошу всех встать.
Гости медленно поднялись, сжимая пластик. Виталик затостовал:
— Отходная! — голова его качнулась. — Хорошо посидели. Будем!
Он опорожнил стакан быстрее всех. Пока остальные медленно допивали, Дурнейко взял бутылку с остатком в одну седьмую, затем вторую, только что разлитую с такой же долей на дне, и направился к углу. Он открыл нерабочий холодильник «Минск», одиноко стоящий у ворот. Внутри, в холодном чреве, уже ждали четыре такие же бутылки с коньяком на дне.
Фрагмент 5: Вершина мужества. Фиолетовый эпилог
Снег не прекращался. Тарифы такси выросли. Гости начали утекать в ночь. Четверо, включая одну из девушек, ушли…
Глава 21. Метафизика неба
… первым рейсом. Вторая машина притерлась к бетону. Экстракторы-неразлучники волокли коллегу под мышки. У машины одному пришлось самостоятельно рвать ручку двери.
Тело развернули спиной к проему, механически всадили на сиденье, забросили ноги через порог и захлопнули створку. Один из экстракторов постучал водителю в стекло, показав указательный палец. Развернулся к Дурнейко.
— Виталик, спасибо. Как всегда — весело. Желаю тебе перестать ездить на работу на троллейбусе. — Он начал обходить кузов.
Второй прижал ладонь к груди:
— Да, Виталик, спасибо за прием. Желаю тебе в сорок лет не жить с мамой. — Он отдал подобие чести Валерике: — Как всегда, доберется сама.
Хлопнула дверь, такси тронулось.
Виталик и Валерика вернулись в гараж. Дурнейко упал на диван. Валерика знала, где находится рубильник — желтый свет погас. Ровно через семьдесят две секунды в плотной тьме проявились два красных уголька.
Валерика вызвала машину. Открыла сталь, подмигнула Виталику, сидевшему на стуле в дальнем углу, и скрылась за снежной ширмой. Дурнейко выпускал дым. Коньяк пульсировал в артериях, обжигая с каждым ударом сердца. Гормоны растекались по грудной клетке тяжелыми волнами. В голове звенело чувство триумфа. Виталик находился на своей вершине.
Метафизика Неба. Фрагмент: Твердь и Термика
Ветер имел вес. Солёная плотность входила в Генри, стирая нужду в координатах. Крики птиц — не звук, а часть рельефа. Море дробило себя об отвесный камень в дюжине разных акустик. Тени вжались в раскалённый песок: полдень.
В центре синего вакуума росла гора, выкачивая жизнь из воды. Титан. План Генри был архитектурно прост: созерцать жар и слышать воду.
Утро началось с высоты матраса. Вчерашний день схлопнулся в 120 страниц перелёта и 15 минут асфальта. Затем — «Эрл Грей» и рывок к береговой линии. Тело подало термический сигнал: запрос на смену режима.
Щелчок. Влажный вес стекла в руке. Мозг достроил белый дым над горлышком и микро-взрывы брызг на коже — аванс грядущего холода.
— Сабах аль-хейр, беша. Сода?
— О, фирайт илля.
Рука у сердца. Доллар. «Хамдулилля».
— Можешь по-русски, я хабиби. Увидимся.
Фрагмент: Термический цикл и Гравитация
Пить нужно так, чтобы жидкость всасывалась в ткани, не достигая желудка. Дистанция глотка. Терпеть ритм, не ускоряясь.
Ветер — единственный стабилизатор. Без него жара превращает пространство в духовой шкаф за пять секунд. Штиль — перегрев, порыв — компенсация. Цикл «морской огранки» продолжается. Сода кончилась. Пора менять среду.
Кроллус, копт из Александрии, выдал полотенце.