Радогощь - Елена Ляпина
– Вам несказанно повезло: когалы – народ скрытный, никого к себе не подпускают. Живут обособленно, чужаков не любят. Они немногочисленны, и иногда для продолжения рода им все-таки приходится жениться на девушках не из своего племени. Тогда они и устраивают открытую свадьбу, приглашают людей из мира, то есть нас с вами, разделить хлеб и радость. Выезжают на большую поляну, ставят шатры, празднуют громко, с размахом. Редко кому удавалось своими глазами увидеть древний ритуал, которому они следуют испокон веков. В интернете вряд ли найдете описание обряда, племя держит его в тайне.
– Ага, – кивает Олеся. – Я пыталась что-нибудь поконкретнее узнать, но ничего толком не нашла, только пару упоминаний о том, что когалы относятся к исчезающим народам.
Я тоже пыталась что-нибудь раскопать, но нарыла лишь небольшую статейку, где говорилось, что когалы давно вымерли и о них ничего не слышали уже более двухсот лет. Один из ученых археологов и вовсе предположил, что они владели тайным знанием и перешли в другое измерение. Я показала это Олесе, но она лишь посмеялась, сказав, раз они проводят свадьбу, значит, еще существуют, вымерли не все. В общем, сложно разобраться, где тут правда.
– А где они живут? – спрашиваю я Николая Борисовича.
– В лесах, в труднодоступных местах, чтобы чужаки не лезли. Найти их поселения практически невозможно из-за того, что они кочуют. А свадьбы устраивают на больших полянах, куда съезжаются когалы из всех мест. Езжайте, вы соберете отличный материал. Только будьте осторожны, не суйтесь, куда не следует, возможно, у них там много что под запретом… ну они сами скажут, где нельзя ходить.
У меня почему-то сразу мурашки бегут от такого предупреждения, да еще Николай Борисович говорит таким серьезным тоном.
– Они славяне или тюркский народ? – Не успеваю договорить, как он перебивает:
– К сожалению, об их этническом происхождении совсем ничего неизвестно. Повторюсь: это скрытный народ, информации о них мало. Вроде бы я читал какую-то статью. – Тут он потер виски. – Не помню. Нужно порыться в научных журналах… Скорее всего, как и многие племена под влиянием чужих религий, распространенных на этих территориях, были подвержены синкретизму[1] еще в древности. Так что причислить их к какой-то конкретной группе довольно сложно.
– Но я так и не поняла, где находится этот Вырай, – сетует Олеся, – Неклюдовское я нашла, а Вырая никакого нет.
– Ну это названое место, не географическое. Езжайте, найдете, местные подскажут. Да и огромную поляну с большими шатрами вряд ли можно не заметить, – улыбается Николай Борисович. – Если что – спро́сите.
Увидите, спро́сите – хороший совет.
* * *
Пять часов изнуряющей езды на междугородном автобусе до Окая – и вот мы уже трясемся по кочкам на старом пыхтящем «пазике» до Неклюдовского. Хочется есть и пить. В дорогу я взяла всего одну булочку и маленькую бутылку воды. То и другое давно закончилось.
За окном проносятся осенние пейзажи: холмы и равнины, иногда с россыпью бревенчатых избушек, и далекие темные крыши, едва виднеющиеся из-за высокой травы. Сейчас, когда деревья одеты в золото и багрянец, самое время для фотосессий, но погода подводит – небо хмурится, теряет насыщенный синий цвет, превращаясь во что-то блеклое, серое и невыносимо скучное.
Сначала автобус битком набит, едем стоя, потом рассаживаемся как приходится, в разные концы салона. Нас немного, из всей компании согласились поехать только Кирилл, Аня и Игорь. Единственная радость – что Кирилл рядом. Видеть его, слышать его голос – хорошо выраженный бас, не то что писк этого Игоря – стоит всех пережитых мучений. Как же я завидую Ане и ненавижу ее. За то, что она может так легко касаться Кирилла, целовать, любить открыто. Я же прячу свою любовь от всех.
Даже сейчас они сидят рядышком, держатся за руки. Кирилл, высокий, рослый, с яркими голубыми глазами и неизменно в центре внимания. Аня, конечно, ему под стать: тоже высокая, миловидная, с рыжими кудряшками и точеной фигуркой. Всегда накрашенная, с наращенными ресничками, татуажем бровей и одетая так, словно сошла с обложки модного журнала. Такой можно и покапризничать (что она часто и делает), и Кирилл выполняет все ее прихоти. У Ани только один минус – плохие оценки и постоянные пересдачи. А Кирилл учится хорошо, даже какую-то там особую стипендию заработал за научный труд. Да и все у него хорошо, он просто идеальный, у него нет недостатков!
Неожиданно освобождается место напротив Кирилла и Ани, и туда сразу же пересаживается Игорь. Я его недолюбливаю, он молчун. Нет, с этой парочкой он разговорчив, часто улыбается (ей), а мне вот за все время нашего знакомства и слова не сказал, ни разу ни о чем не спросил. Словно я ему противна. А мне противны его чуть проклюнувшиеся черные усики, которые он почему-то не сбривает.
Останавливаемся еще в одной деревне, и сидевшая рядом с Игорем бабушка, бодро подхватив сумку-тележку, выходит из автобуса. У меня сразу заныло сердце. Так захотелось схватить рюкзак, пройти через весь салон и сесть к ребятам, поближе к Кириллу. Но я этого не делаю. Как всегда.
Вдруг на освободившееся место плюхается какая-то незнакомая девчонка, примерно наша ровесница. Темненькая, с таким наглым лицом, что сразу понятно: палец в рот не клади.
– Привет, – говорит она, обращаясь больше к Кириллу, чем к остальным. – Вы случайно не до Неклюдовского?
– Ага, до него, – отвечает он.
Между ними завязывается разговор, а я кусаю губу, что не пересела. Вспоминаю, как однажды он галантно помог мне надеть пальто, и рана на моем сердце снова кровоточит.
Проезжаем перелесок, и наконец наша остановка. Через пыльное стекло вижу на деревянном доме с высокой крышей надпись: «Неклюдовское». Приехали. Выходим с Олесей через задние двери, потому что нам так ближе, а остальные ребята – через передние.
– А это с нами, – говорит Кирилл, показывая темноволосой девчонке на нас с Олесей. – Знакомьтесь – Олеся и… Динара, кажется.
– Дарина, – хмуро поправляю я.
– А, да, Дарина, – нисколько не смутившись, говорит он.
Даже не извинился. По ходу, ему пофиг.
– А я Лера, – представляется она, – а это мой друг Даня. –
Ознакомительная версия. Доступно 14 из 71 стр.