Божественные проповеди - Анастасия Князь
– Прикройся. А то на тебя смотреть больно.
– Так не смотри. Объясни лучше, что ты здесь делаешь и зачем помогаешь мне?
– Неужто я не могу что-то сделать без корысти да по доброте душевной?..
Морен потерял терпение: и так ощущал себя как натянутая тетива. Резким рывком он прижал Дария к стене, придавил его шею локтем, перекрыв дыхание. Выхватил из-за пояса охотничий нож и приставил остриё к его боку, обещая до печени вспороть. Уголки губ Дария дрогнули, но улыбаться он не перестал.
– Мне всё это осточертело! Говори!
– Хорошо-хорошо! У меня свои мотивы, понял ведь уже.
– Какие?
– Радим правда мне отцом был, – со всей серьёзностью, глядя прямо ему в глаза, ответил Дарий. – И за смерть его я хочу отплатить. А ещё мне нужно побратима найти. Уверен, его держат там же, где Ириса и сестру его.
– Кого?
Пол и стены задрожали. Морен огляделся, ослабил хватку, позволил Дарию вырваться. Но храм сотрясся снова, да с такой силой, что попадали коридорные подсвечники. Часть прохода и комнат обрушилась, поднимая клубы сизой пыли. Морен и Дарий устояли на ногах, ухватившись за стену. А в образовавшихся прорехах мелькнуло нечто огромное, покрытое чёрной чешуёй. Раздался рёв, ударило неблагозвучно в колокол, и тот затих, оставив лишь эхо печального звона. В храм ворвались крики людей и отблеск закатного солнца. Но затем свет поглотила массивная тень.
– Что это? – спросил Морен, не скрывая ужаса.
– Тот, кого я ищу, – выдохнул Дарий едва слышно. И добавил с напускной, нервной весёлостью: – Знаешь, их изначально двое было, но порознь находиться они не могли, вместе всегда и всюду. Потом, обратившись, срослись в одно целое, имя себе общее взяли… А поскольку Радим их с гор привёз, я их, веселья ради, Горынычем прозвал. Теперь не смешно что-то… Нам нужно вниз, полагаю, он из тюрьмы вырвался и Ирис где-то там.
– Думаешь, он ещё жив и его не раздавило?!
– Не знаю, но есть лишь один способ это выяснить!
И, схватив Морена за плечо, он потянул его за собой. Бегом неслись они по коридорам, и Дарий показывал кратчайший и ещё целый путь на нижние ярусы, в темницы.
А меж тем Золочёный храм окутало разгоревшееся пламя и обвил телом исполинский ящер, вырвавшийся из него. Частично он ещё оставался внутри, но и одной лишь верхней половины его тела оказалось достаточно, чтобы горожан охватил благоговейный ужас. Когтистые лапы крошили камень, чёрная чешуя бликами отражала угасающее солнце, и огонь, охвативший храм снаружи, плясал вокруг него, не причиняя вреда, словно из пламени Горыныч и был рождён. Но больше всего пугали людей две головы на длинных змеиных шеях. Каждая двигалась сама по себе, скалила зубья-колья, рычала и распахивала пасть, и глаза их горели кроваво-красным.
Вскарабкавшись по стенам, Горыныч когтистыми руками-лапами уцепился за крышу и золочёные купола, оставляя борозды и вмятины в металле и камне. Одна из голов впилась клыками в главный колокол, оторвала его и отпустила. С оглушающим печальным звоном тот рухнул, круша коридоры и комнаты под собой. Вторая голова извернулась книзу, будто высматривала что-то, поднялась ко второй. И тут раздался утробный, идущий изнутри голос:
– Стой, Гора! Перестань крушить. Людей погубишь!
– Так в том и смысл!
– Прошу, не нужно! Не тому нас учили!
– Я своим умом хочу жить!
Голос был один, но звучал совершенно различно. То казался мягким, печальным и тихим, то ревел звериной злобой и довольством. Общались головы меж собой, спорили и не находили согласия, деля на двоих единое тело.
Горыныч ударил лапой, и часть стены обрушилась крупным крошевом. Золочёный храм превращался в руины под телом и когтями чудовища, а кричащие и плачущие люди спешили убежать прочь и не оказаться под обломками. Одна из голов впилась другой в шею. Та оскалилась на неё, зарычала и сделала по-змеиному быстрый выпад, укусив в ответ. Хватка первой головы разжалась, и они ощетинили клыкастые пасти друг на друга.
– Прочь, дурень! Дай месть свершить, сам же того желаешь!
– Невиновны они!
– Весь род людской виновен!
Но в споре своём, борясь с самим собой и переставляя лапы, чтобы удержаться на разрушенных стенах, Горыныч только сильнее храм крушил. И горе было тому, кто не успел покинуть его. Огонь же всё не утихал, наоборот, разгорелся сильней, вырвавшись из тесных палат. Полыхало небо закатным заревом, и полыхал Золочёный храм, и казалось людям, что это двуглавый змей изрыгает пламя из своих голов.
Когда Морен и Дарий добрались до нижних ярусов и темниц, живых там почти не осталось. На их пути встречались изувеченные и раздавленные, изломанные и разорванные тела Охотников, узнаваемые лишь по кроваво-красным плащам. Кого-то Горыныч прикончил, кого-то придавило обломками и камнями. Дарий окликнул:
– Эй! Есть кто-нибудь живой?
Тишина служила ему ответом да крики людей снаружи. Меж руин скользил чёрный чешуйчатый хвост. Задрав головы, Морен и Дарий увидели, что ящер выбрался из темниц и вскарабкался по стенам храма, оставив здесь лишь малую свою часть. Значит, если их случайно не придавит обломками, они в безопасности. Тогда позвал уже Морен:
– Ирис! Ты здесь?
И в глубине обрушенных темниц послышался явственный шорох. Морен и Дарий бросились туда, когда раздалось в ответ:
– Морен, мы здесь!
Ирис, в синяках и с опухшим носом, усыпанный пылью, но живой и почти невредимый, пролез под нависшей плитой из закутка, в котором прятался. Следом за ним выбралась белокурая девчушка, и Ирис тут же прижал её к себе. А она обернула голову к мужчинам, заслышав шаги, и встретила их любопытным взглядом розовых глаз.
– Это Астра? – спросил Дарий.
– Нет, – ответил Ирис, и в горле его встал ком, мешающий говорить. – Её зовут Снежа. Астры больше нет.
Морен подлетел к нему и внимательно осмотрел, ища повреждения. Но Ирис слабо улыбнулся и заверил, что с ним всё в порядке. А девочка, не отходя от Ириса, с интересом разглядывала самого Морена.
– Вы тоже такой? – поинтересовалась она. – Такой же, как мы?
– Нет, – ответил за него Дарий и мотнул головой вверх, на Горыныча. – Скорее как он.
Дарий вышел из-под навеса уцелевшего потолка и стоял, задрав подбородок, пытался змея рассмотреть. Хотел докричаться до него, но пока не представлял как. А Морен взял Ириса за локоть и потянул за собой.
– Нам нужно скорее уходить. Пока этот проклятый крушит храм, никто нас не хватится и мы можем бежать.
– Нет! – внезапно оспорил Ирис и вырвал руку из его хватки. – Мы не можем! Он хочет Чёрное Солнце призвать, его остановить нужно!
– Я знаю, но без тебя