Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

— Добре, Семён Афанасьевич, — выдохнул крёстный. — А то за всей этой суетой я про то забыл.

Мы направились обратно к станичному правлению. Когда поднялись на крыльцо, дверь кабинета открылась. На пороге появился Аркадий Игнатьевич, закончивший допрос.

— Степан, нам нужно как можно скорее добраться в Хабаровку.

— Наши уже в Козловской, телеграфировать должны.

— Хорошо. Но купеческий катер или та же «Сунгача» придут сюда не раньше, чем через двое суток, — покачал головой дядька. — А до тех пор надо куда-то пристроить нашего чёртова писаря. И караул приставить надёжный.

— Кто он, Аркаша? Выяснил?

Дядька огляделся по сторонам.

— Увы, Степан, таких сведений я тебе предоставить не могу. Не обессудь.

Крёстный нахмурился, но спорить не стал. Забот и без того хватало. Он распорядился перевести пленника в холодную и приставить к нему усиленный караул.

— Теперь другой вопрос. Куда мне вас определить, Аркадий?

Он задумался.

— А, погодь. Есть мысль. Обождите здесь.

Крёстный вернулся минут через двадцать.

— Атаман дал добро определить вас на постой в его курень. Живёт он один уже как два года, а теперь у Юдинцева надолго застрял. Места вам с Урсати хватит.

Степан Анисимович подозвал Албазова и распорядился, чтобы тот выставил охрану у дома Огородника, а заодно проводил туда дядьку и инженера.

— Вы, Аркадий, пока устраивайтесь, а мы как закончим с делами, придём за вами. У нас вместе повечеряем.

Дядька ушёл с Урсати, а крёстный повернулся ко мне:

— Ну а теперь, Андрей, пойдём в правление. Надо решить вопрос с вновь прибывшими. Будешь моим писарем на сегодня, опыт у тебя уже имеется.

Он подмигнул.

Следующие несколько часов слились в бумажную волокиту. Я сидел за столом и скрипел пером: заполнял временные пропуска, вписывал в станичные книги имена, звания и приметы прибывших кубанцев. Рядом Степан Анисимович распределял людей. Дело шло медленно: семьи, документы, постой, приметы, жалобы.

На крыльце появился Олег. Уставший, в пыли, с чёрными от копоти руками. После взрыва он весь день таскал обломки и помогал при лазарете.

— Батя, когда вас ждать?

— Надеюсь, часа за два управимся. Ты вот что, скажи матери, пусть стол соберёт. Гости у нас сегодня будут.

Когда с регистрацией было покончено, крёстный распределил кубанских казаков и уцелевших пассажиров катера по куреням станичников. Семерых оставшихся кубанцев определили на сеновал, пару дней там переночуют, лето как ни как.

Дело близилось к вечеру. Мы только начали собирать бумаги, когда с улицы донёсся стук копыт. В дверь правления ввалились запылённые Прохор и Сашка Меренский.

— Степан Анисимович! — вытянулся Прохор, вытирая лоб рукавом. — Докладываем! Телеграмму в Хабаровку отправили. Дежурный офицер подтвердил получение. Велели ждать, и передали, что «Сунгача» выйдет при первой возможности.

— Добре. Спасибо за службу, братцы.

Мы направились к куреню Огородника. За высоким забором во дворе уже рассредоточились трое казаков во главе с Албазовым. Их поставили охранять важных персон.

— Как тут у вас, Денис Палыч?

— Слава Богу, Степан Анисимович, — отозвался Албазов. — Периметр закрыли, караул ночью сменим. Надолго это, Степан?

— Пара дней, пока «Сунгача» не придёт за ними.

На голоса из дома вышел дядька.

— Аркадий, собирайтесь.

— Александр Иванович уже спит. Намаялся он за день, — ответил дядька, спускаясь с крыльца. — Так что я один и готов.

Мы попрощались с казаками и двинулись к нашему куреню. Во дворе нас встретил Олег, крёстный тут же познакомил его с дядей Аркадием.

Едва мы ступили в сени, нос уловил ароматы, и живот сразу заурчал. Акулина Никитична суетилась у печи. Сперва она дядьку не заметила и бросилась с расспросами к Степану Анисимовичу:

— Степан, как там на берегу? Разобрались?

— Всё уладилось, матушка, — ответил крёстный и посторонился.

Акулина Никитична подняла глаза, увидела высокого гостя в мундире и замерла.

— Батюшки мои… Аркашка?

Старушка бросилась к нему и обняла. Аркадий Игнатьевич тоже просиял, бережно прижал её к себе.

— Здравы будьте, тётя Акулина! Почитай два десятка лет не виделись.

Акулина Никитична пустила слезу. Дядька тепло поприветствовал Пелагею Александровну, познакомился со смущённой Татьянкой, и только после этого мы сели за стол.

Пелагея Александровна выставила соленья, горячее, пироги. Степан Анисимович налил по чарке. Вечер пошёл своим чередом. Дядька рассказывал о службе и переездах, не вдаваясь в подробности. Крёстный говорил про наше обустройство и бой с хунхузами.

— А мы ведь сегодня с Андреем должны были в окружное правление ехать, — сказал он. — Земельный пай ему оформлять и коня его, Беркута, забрать нужно из нашей конюшни. Ты знаешь, Аркадий? Коня ему какой-то купец с «Костромы» подарил.

— Того Беркута? — улыбнулся дядька. — По дарственной от Назарова прошёл?

— Да, дядь, вот такая оказия вышла, — ответил я.

— Ну поздравляю, племянник. Хороший подарок, владей.

— Благодарствую, дядь Аркадий.

— Летом думали уж строиться начать. Андрюхе помаленьку надо своим хозяйством обживаться, — продолжил крёстный. — Но теперь, с последними событиями, даже не знаю, когда за это возьмёмся. Дел невпроворот.

Олег, уплетавший пирог с края стола, вдруг перебил отца:

— Бать, а ведь Лёшка сегодня приходил. Опять на работу просился. Говорит, пока один пришёл, но на днях остальные возвращаются, на том же месте лагерем встанут.

Дядька насторожился.

— Что ещё за Лёшка?

— Да это мы так манзу-отходника зовём, — отмахнулся крёстный. — Вообще-то его Ли по-ихнему кличут, но нам привычнее Лёшка, да Лёшка. Они каждое лето к нам нанимаются, рыбачат тут бывает, по хозяйству помогают за плату малую.

— И где он сейчас, Олег? — Дядька чуть подался вперёд, не сводя глаз с брата.

— Да шут его знает, — пожал плечами Олег. — Как взрыв на реке раздался, мы все побежали к правлению да на пристань. Потом я почти весь день в лазарете и на берегу помогал чем мог. Затерялся он где-то в суматохе той.

— Ясно, — сказал Аркадий Игнатьевич.

Он постучал пальцами по столу, поднялся и машинально одёрнул мундир.

— Ладно, Степан, Акулина Никитична, Пелагея Александровна, благодарю за хлеб-соль. А мне пора. Ты Степан, не провожай, я сам дорогу хорошо запомнил.

Мы смазано попрощались. Аркадий Игнатьевич вышел в сени. Хлопнула дверь и за столом повисла тишина.

— Чего это он так подорвался? — спросила Пелагея Александровна, недоумённо глядя на мужа. — Будто