Мир Тьмы 1: Первая кровь (First Blood) - Shin Mao Ren

— И то, и другое, — ответил я. — Теория помогает понять, что делать. Архитектура помогает сделать это быстрее.

— Ты недоговариваешь.

— А ты переспрашиваешь.

Он рассмеялся — искренне, насколько может быть искренним смех вампира, который носит маску даже перед самим собой.

— Хорошо, Артур. Продолжим.

На пятую ночь он допустил ошибку.

Мы отрабатывали Mirror of Madness на расстоянии — он стоял в двадцати метрах от меня, в лесу, у старого дуба. Я должен был найти его эмоциональный якорь через Сеть — не видя ауры, только по резонансу. Задание уровня «почти невозможно»: найти якорь вампира с Dementation 3 — это как пытаться прочитать книгу, которую автор пишет прямо сейчас и тут же стирает написанное.

Но я нашёл.

Страх. Глубокий, старый, почти забытый — но всё ещё живой. Страх перед Вентру. Перед Алессандро. Маркус боялся своего хозяина — не панически, не животно, а холодно, осознанно, как боятся змеи, которую держишь за головой и знаешь: одно неверное движение — и она укусит. Он боялся не смерти — чего-то другого. Чего-то, что Алессандро мог у него отнять. Свободу? Рассудок? Способность играть?

А под страхом — ненависть. Тихая, холодная, терпеливая. Маркус ненавидел своего хозяина. Но служил ему — может, потому что не видел другого выхода. Может, потому что ждал своего часа. Может, потому что ненависть к Вентру не перевешивала страха перед ними.

И в этот момент — когда я держал его якорь, погрузившись в его подсознание глубже, чем когда-либо, — случилось то, чего никто из нас не ожидал. Dementation — особенно на высоких уровнях — работает в обе стороны. Когда ты держишь чей-то якорь, ты открываешь и свой. Маркус не просто почувствовал моё вмешательство — он воспользовался им. И через открытый канал — на долю секунды — его сознание коснулось моего.

Я услышал его мысль. Образ, всплывший из подсознания, как пузырь со дна болота. Документ Драгоса. Свиток с обвинением в колдовстве. Маркус знал точную дату отправки. И знал то, что не должен был знать никто за пределами ближнего круга Алессандро: Драгос отправит документ через три дня. Не через неделю, как предполагал Силас. Не через месяц, как обещал сам Драгос. Через три дня. Курьер уже назначен. Охрана усилена. Маршрут проложен.

— Ты слышал, — сказал Маркус, когда я отпустил якорь.

Его голос был спокойным — слишком спокойным, — но аура выдавала его: серебристая рябь, цвет удивления, смешанного с чем-то похожим на… уважение? Нет. Переоценку. Он думал, что знает мой уровень. Теперь он понял, что ошибался.

— Слышал что? — спросил я, надеясь, что мой контроль над лицом — спасибо Современнику — не выдал меня.

— Мою мысль. Про документ. Про три дня. — Он прищурился. — Я почувствовал твоё прикосновение. Тонкое. Как паутина на лице. Ты даже не заметил, как глубоко залез. — Он склонил голову набок. — Dementation работает в обе стороны, Артур. Когда ты держишь чей-то якорь — ты открываешь и свой. Я тоже кое-что услышал.

— Что?

— «Психометрия». — Он произнёс это слово с тем же вкусом, с каким пробовал «Метагеймера» при первой встрече. — Ты планируешь освоить Auspex 3. Spirit's Touch. Чтение прошлого через предметы. Весьма… амбициозно для фледжлинга с двухмесячным стажем.

Я молчал. Метагеймер внутри холодно анализировал: «Информационная утечка. Уровень: критический. Маркус знает о наших планах на Auspex 3. Вероятность передачи Алессандро: 100 %. Последствия: Вентру подготовят контрмеры к психометрической разведке. Контрстратегия: ускорить таймлайн — получить Auspex 3 раньше, чем они ожидают. Или — сменить цель: не разведка, а диверсия.»

— Три дня, — сказал Маркус, поднимаясь. — Как только документ уйдёт — процесс станет необратимым. Церковное обвинение в колдовстве — это не слухи Элеоноры. Это закон. Епископский суд обязан рассмотреть его — и даже Алессандро не сможет остановить машину, которую сам запустил. — Он отряхнул плащ. — У тебя есть три дня, чтобы остановить Драгоса. Или убрать документ. Или убрать Драгоса. Что выберешь?

— Я подумаю, — ответил я.

Маркус улыбнулся — тонко, понимающе — и растворился в тенях.

Я вернулся в Скрипторий быстрее, чем когда-либо возвращался. Каэль уже ждал — он сидел на своём обычном месте, у окна, и его аура звучала тревожной, набатной нотой.

— Маркус только что говорил с Алессандро, — сказал он, не дожидаясь вопроса. — Через гуля. Гонец пришёл сразу после вашей тренировки, я слышал эхо в Сети — короткий обмен мыслями. Маркус передал ему твой план с психометрией. Весь. Включая твои расчёты по времени.

— А Алессандро?

— Усилит охрану Драгоса. Сегодня ночью — дополнительные люди вокруг часовни и аббатства. Документ отправят раньше — завтра. Не через три дня.

— Засада?

— Возможно. — Каэль помолчал. — Или просто страховка. Алессандро не дурак. Он знает, что ты знаешь о документе. Значит, ты попытаешься его перехватить. Значит, он подготовит перехват перехвата. Классическая многоходовка.

«Запись в журнале: Тренировки с Маркусом Торном завершены (4 ночи). Получены техники: дистанционное применение Dementation, "эмпатический шлейф" (резонансный поиск жертвы), "эхо-камера" (замкнутый цикл иллюзий). Зафиксирована утечка: Маркус получил информацию о планах на Auspex 3 (психометрия) и передал её Алессандро. Таймлайн сжался: документ Драгоса уходит завтра, не через 3 дня. Контрстратегия: не перехватывать документ — использовать его как рычаг на Суде. Время действовать.»

Я сжал кулаки — и медленно разжал. Холодная ярость, пульсировавшая в висках, требовала выхода. Но Метагеймер держал её под контролем. Маркус играл быстрее, чем я думал. Но он всё ещё не знал главного: я не собирался останавливать документ. Я собирался использовать его против Вентру. И против Морбид. На Суде. При всех.

— Каэль, — сказал я. — Слушай Маркуса. Постоянно. Каждую мысль. Каждое слово. Каждый шёпот в Сети. Я должен знать, что он передаст Алессандро завтра — до того, как я выйду на Суд.

— Я буду слушать, — прошептал он.

— И готовься. Завтра ночью я иду к Морбид. С подарком.