Системный Рыбак 13 - Сергей Шиленко

Кошка в удаляющемся окошке заходилась от хохота.

Хурт обмяк. Он ткнул мокрой лапой вслед повозке и вздыбил остатки шерсти, шипя от вселенской обиды.

Хуберт крякнул и, шагнув за каретой, начал сгущать в кулаке энергию. Разнести колесо, а заодно и повозку, ему было делом одного вздоха. Тем более из-за этих дуболомов пострадала мужская гордость.

— Стой, — Хельга перехватила его за локоть. — Один удар, и весь город узнает, кто мы. Хочешь объяснять праведникам, откуда у грузчика «Эта техника»?

Хуберт постоял, глядя вслед повозке, потом опустил руку.

— Я требую компенсацию, — заявил Хурт, отряхиваясь и разбрызгивая грязь по сапогам напарников. — За чистку шерсти, а заодно и персональная месть этой страже, потому что номер повозки я запомнил, а злопамятнее меня во всей Секте не сыщешь.

Хельга открыла рот, чтобы напомнить коту про субординацию, но не успела.

— НАШЁЛ!!! — грохнуло сбоку.

К ним нёсся молодой аристократ в бархате с золотым шитьём, широкоплечий, с тяжёлой челюстью и ёжиком пепельных волос. Он налетел на Хурта, подхватил мокрого кота на руки и принялся вертеть его перед лицом с восторгом рыбака, вытащившего заветную рыбину.

— Серый! Мокрый! Мелкий! Это он, точно он! — вопил аристократ, тиская Хурта под мышками.

Хельга застыла от удивления, а Хуберт на секунду потерялся. За полгода их команду не хватал никто, а тут разодетый хлыщ уносит кота, будто нашёл на дороге кошелёк. Ударить — раскрыться. Не ударить — потерять члена команды. Оба варианта ей не нравились, и она стояла, взвешивая, какой хуже и что делать⁈

Следом за первым дворянчиком подтянулся второй, повыше и пожилистее, тёмно-русый хвост, вечный прищур. Он развернул свиток, поднёс к морде извивающегося Хурта и нахмурился.

— Клэйн, отпусти. Не тот, — произнёс он. — Тот должен быть с металлическим отливом, а этот просто грязный, да и мельче, и хвост у него всего один, а ещё смотри, он больной какой-то, глаза пучит. Осторожнее, вдруг у него запор.

Хурт, у которого от возмущения и вправду вылезли глаза, издал звук, отдалённо похожий на человеческое «да как ты смеешь».

— Верните животное на землю, — отчеканила Хельга, вложив в голос ровно столько угрозы, чтобы не переиграть. — Кот наш и принадлежит отряду.

— Простите за него, — вздохнул Рейнар и вытряхнул Хурта из рук приятеля прямо на мостовую. — Опять не тот зверь. Задолбались уже искать, весь город обошли.

Клэйн понурился, будто у него отобрали десерт.

— Что вообще происходит? — Хельга перевела взгляд с одного на другого. Хурт, сидя в грязи, повторил вопрос своим шипением.

Рейнар развернул свиток к ним. На нём был выведен маленький серый кот с металлическим отливом.

— Ищем такого зверя. Очень важно найти. Он вам не попадался?

— Не встречали, — качнула Хельга головой. Второй поисковой отряд за пять минут, да что за напасть случилась в этом городе.

— Слышь, мил человек, — проскрипел сбоку сгорбленный дедок, подтянувшийся на голоса. — А я вчера вечерком у леса, за городской стеной, видал такого. Серенький, с отливом. Крался куда-то по кустам.

Клэйн и Рейнар переглянулись, и лица у обоих загорелись.

— Спасибо, дед! — гаркнул Клэйн, сунул старику монету, и оба сорвались с места, расталкивая толпу и устремляясь к городским воротам.

Хурт проводил их взглядом и выдержал паузу, достойную оперной сцены.

— Я требую, — торжественно объявил он, стекая грязью на камни, — покарать всех идиотов этого города. И компенсацию. Теперь в тройном размере. За шерсть, за достоинство, за поруганную честь и за этого пучеглазого клеветника.

Но Хельга его не слушала. Она провожала взглядом убегающих аристократов, когда мимо пронёсся ещё один участник этого балагана.

По мостовой техникой летел толстяк, обгоняя телеги и повозки. За плечами у него болтался квадратный короб, с которого срывались капли рассола, а на боку короба крупными буквами значилось: «РЫБИЙ ДУХ».

Хельга следила за ним, пока тот не скрылся за поворотом.

— Этот город, — произнесла она наконец, — сошёл с ума.

Хуберт кивнул. Хурт, мокрый и оскорблённый до глубины кошачьей души, кивнул тоже. И трое членов команды «Х», так и не приблизившись к цели ни на шаг, побрели дальше по кипящим ярусам искать мальчишку, за которым гонялись уже полгода.

* * *

Кто бы мог подумать, что в полдень мой ресторан будет работать как часы, без единой заминки.

Не дай бог, сейчас как по закону подлости закрутится привычная кутерьма.

Ксения за стойкой жонглировала бутылками и настоями, разливая напитки с той лёгкостью, с какой я когда-то раскладывал по тарелкам сложные соусы. Элиза сновала между входом и залом, рассаживала гостей и успевала черкать пометки в блокноте. Дина после плотного обеда завалилась в углу и посапывала, изредка дёргая лапой во сне.

Зазывалы возвращались с улицы один за другим, отчитывались о выручке и совали Элизе номерные листовки для недельного рейтинга. Цифры радовали. Поток гостей рос, кристаллы в кассе множились, и я почти позволил себе роль довольного собственника, которому остаётся только смотреть со стороны.

Почти. Потому что кое-что всё-таки не давало покоя.

Мясо Василиска подошло к концу, а вместе с ним и коронное блюдо дня, ради которого половина зала выстраивалась в очередь. Гости распробовали, привыкли, а теперь мне придётся объяснять им, почему сегодня главного блюда в меню нет. Да и мне самому эта зверюга нужна была не только ради выручки: сфера миража можно сказать прямо-таки бустила вверх скорость развития моей закалки разума, на порядок быстрее чем шло развитие у других практиков, и без этого стабильного источника я на годы буду прогрессировать черепашьими шагами как они. Надо будет что-то решить с регулярными поставками этого ингредиента.

Кстати, о закалке разума. Вчерашняя тренировка до сих пор прокручивалась в голове, и была в ней одна особенность, которая не давала покоя.

С «Багряным Разломом» полный ноль, тут всё понятно: пока не смогу убивать демонов, она так и останется красивым набором движений и пафосным названием. А вот тотем повёл себя интересно. После моих спаррингов с демонскими болванчиками серая плита в Море души разрослась, стала шире и толще и подмяла под себя добрую половину водной глади.

И что это за штуковина такая? Плита и плита, серая, безликая, будто кто-то бросил в моё Звёздное Море надгробие и ушёл, не оставив таблички. Во