Угон инкуба по предварительному сговору - Мария Изгарь

— Я об этом позабочусь. Испытание состоится раньше, чем тебя прогонят.

— Это когда?

— Завтра Варга сама объявит, жди и не суетись.

Я недоверчиво нахмурилась. С одной стороны, Асмодей меня до этого еще ни разу не обманывал. С другой — мы только что выяснили, что инкубу плевать, в каком я положении, ему главное результат.

— Как ты это устроишь?

— Тебе знать не обязательно, — среброволосый потер виски и совсем по-человечески зевнул. — Не отвлекайся, готовься к отбору. Ты выяснила, в каком доме служила Шанна?

— Нет, конечно, — я отодвинулась к стене и натянула одеяло до подбородка, в комнате становилось прохладно. — Я только-только до храма добралась. И потом, если я внезапно начну приставать к той же Нив с вопросами, это вызовет подозрение.

— Плохо. Дом определяется во время испытания, — если бы мы точно знали, куда тебе нужно, я мог бы подсказать, как себя вести. А так придется действовать вслепую. У Шанны должно было быть клеймо, но его срезали с кожи трупа.

Отлично, жриц тут еще и клеймят как домашнюю скотину. Я поежилась, представляя эту сцену: раскаленная до бела печать приближается к моему плечу, плоть шипит, я дергаюсь и кричу...

— Клеймо они наносят особой краской, не выжигают, — Асмодей скептически посмотрел в мою сторону, явно не бросив привычку читать мысли. — Не драматизируй.

Варга с видимым усилием толкнула дверь, и мы вошли внутрь.

Купальня встретила нас высоким сводчатым потолком, приятными ароматами и приглушенным светом. Окна пропускали внутрь мягкие лучи утреннего солнца: они падали наискосок длинными бледными полосами, в которых лениво плавали клочья пара.

В центре зала находился большой бассейн с молочно-белой водой, над ее поверхностью поднималось теплое марево. У высоких бортов из светлого камня я заметила деревянные лавки с полотенцами, мочалками, маленькими бадьями и брусками простого серого мыла. На стенах в бронзовых держателях горели масляные лампы: наверняка обычно их зажигают только к сумеркам.

Сейчас же настоятельнице требовалось больше света, чтобы полюбоваться на голую Яну. Вдруг я третью грудь где-то в подмышке прячу или родимые пятна по всему телу?

Как Нив и сказала, на осмотр привели не меня одну.

У стены возле бассейна стояли две девушки. Одна — невысокая, крепко сбитая, со смуглой обветренной кожей и русыми, выгоревшими на концах волосами, заплетенными в толстую косу. Лет шестнадцать или семнадцать, не больше. Простое платье из грубой ткани, подвязанное шнуром, на ногах — стоптанные ботинки, сшитые из толстых кусков кожи. Она чуть горбилась, опираясь спиной на стену, но держалась спокойно, без всякого выражения вертя в пальцах кончик косы. При приближении Варги блондинка низко поклонилась.

Вторая выглядела совсем иначе. Постарше, около восемнадцати; белокожая и хрупкая, с блестящими как дорогой шелк каштановыми волосами, собранными в хвост бархатной темно-зеленой лентой. Талию ее оливкового платья перетягивал практичный плотный корсет на металлических пуговицах вместо шнуровки, а подол украшала аккуратная вышивка. Осанка второй девицы была вызывающе-прямой, как будто она метровую спицу проглотила. Но пальцы нервно теребили юбку, выдавая напряжение. На настоятельницу она даже не посмотрела, — только молча поджала обкусанные до крови губы.

Рядом стояла высокая женщина, на вид чуть старше тридцати, в янтарной вышитой робе с широким коричневым поясом. Ее темные волосы были собраны в строгий узел, лицо казалось открытым и безмятежным, а карие глаза внимательно осматривали меня с ног до головы.

Сестра Хильда, видимо.

— Третья, — буркнула Варга. — Зовут Яна, прибыла вчера вечером.

Хильда кивнула, не меняя выражения лица.

— Раздеваемся, девочки, — сказала она. — Снимаем все, без исключения. Я подойду к каждой, осмотрю и пощупаю. Никаких визгов и истерик. Если что-то непонятно, спрашиваете. Если стесняетесь, привыкайте. Потом пойдете мыться.

Та, что в кожаных ботинках, кивнула и без всяких церемоний скинула обувь, расшнуровалась, стянула сначала платье, а потом и серую видавшую виды сорочку прямо через голову. И минуты не прошло, как она уже стояла перед нами голышом, сложив одежду аккуратной кучкой на лавке. Закончив, светловолосая выжидающе обернулась к Хильде.

Я невольно моргнула. Кто-то в этой купальне, оказывается, чувствовал себя гораздо увереннее меня, с моим опытом общественных саун и бассейнов. Эта девушка явно росла там, где раздеваться при чужих было обычным делом — наверное, в деревне с общей баней. А то и в общинном доме, где в одном углу баюкают ребенка, а в другом, — пытаются зачать еще одного.

Вторая претендентка в послушницы едва успела коснуться пуговиц на корсете, как тут же замерла, уставившись на свою товарку с откровенным ужасом. Видимо, скорость, с которой та прилюдно обнажалась, шла вразрез с ее благородным воспитанием.

Ну тогда моя очередь. Не будем тянуть кота за детородные органы. Я тоже начала раздеваться как можно шустрее, чтобы не затягивать неприятный процесс. Платье, сорочка и туфли легли на ближайшую лавку.

Девушка с бархатной лентой осталась последней. Она расстегнула корсет, остановилась, прижала платье к груди. Потом нашла на лавке полотенце и попыталась развернуть его перед собой, как шторку.

Хильда подошла и аккуратно отвела руку брюнетки в сторону.

— Не надо. Здесь так не получится. Чем быстрее привыкнешь, тем легче будет дальше. Снимай платье, я потом помогу.

Та посмотрела на старшую жрицу с такой мукой, как будто ее выставили голышом на главную площадь Эркера. Потом лицо брюнетки изменилось: краска прилила к скулам, она прикусила губу, дернула оставшиеся застежки, высвободила руки, а затем демонстративно стянула всю одежду вниз одним рывком, оставив на полу шелестящую оборками гору дорогих тканей. Не глядя, перешагнула ее и пнула в сторону лавки. Встала прямо, расправила плечи, подняла подбородок и уставилась куда-то в стену над головой Хильды.

Я отвела глаза. Эту разновидность дерзости я знала хорошо.

Хильда посмотрела на нее долгим внимательным взглядом, но ничего не сказала и повернулась к первой девушке.

— Как тебя зовут?

— Вила.

— Откуда?

— Из Малого Дрозда. Это деревня на севере.

Интуиция меня не подвела: она и правда деревенская.

— Хорошо, Вила. Сейчас я тебя осмотрю. Стой ровно, дыши, отвечай на вопросы. Если будет неприятно, говори.

Хильда работала быстро. Прошлась пальцами по плечам, ребрам, талии, бедрам Вилы. Прижала ладонь к ее груди, потом прощупала живот и, развернув, начала так же тщательно проверять спину. Что-то нажала под ребрами слева, что-то проверила у позвоночника.

Светловолосая стояла смирно, не вздрагивала от прикосновений и на каждый вопрос отвечала спокойным