Печатница. Новый тираж - Алена Шашкова

Он снова смерил меня взглядом и подошел ближе.

— Ты нездорова, душенька?

— Со мной все хорошо, — ответила я. — Благодарю за беспокойство.

— Поберегла бы ты себя, Варварушка, — произнес он тихо. — Мы и сами без тебя тут…

Я сделала шаг в сторону, улыбнулась Карлу, но посмотрела на старшего чиновника.

— С чего начнем? — спросила я его.

Тот посмотрел на разложенные бумаги.

— Предварительный перечень приготовлен? — спросил он.

Дьяконов подал нужные листы. Чиновник просмотрел их, затем повернулся к Матвею.

— Показывайте по порядку.

Начали с наборных касс. Наборщик не торопясь, четко показывал свое хозяйство: шрифты, наборные инструменты, пробельный материал. Чиновник сверял с черновым списком, диктовал писцу, которым и оказался молодой человек, а потом переходил к следующей строчке.

Пока Матвей объяснял разницу между кассами, я украдкой сглотнула. Очень хотелось пить, но просить Дуню при дядюшке не хотелось: он же обязательно за это уцепится, как репейник.

— Много ли негодных литер? — деловито спросил Карл, пробегая взглядом по очередной кассе.

Чиновник заинтересованно посмотрел сначала на меня, потом на Матвея.

— Здесь все годное, — уверенно ответил наборщик. — Стертые и побитые литеры все пересчитаны отдельно.

— Это я понял, — скривил губы Карл. — Я спросил, много ли.

— Недостаточно, чтобы сказать, что в распоряжении типографии только мусор, — произнесла я.

Дьяконов едва заметно коснулся моего рукава, давая понять, что ответ был чересчур резким. Я прикусила язык. К сожалению, и состояние, и, видимо, молодое тело Вареньки, не способствовало тому, чтобы я оставалась хладнокровным Типографским инквизитором.

— Матвей, покажи, где они лежат, пожалуйста, — добавила я уже спокойнее.

Наборщик кивнул и потянулся к полке. Чиновник одобрительно кивнул. Дело пошло дальше.

Карл дождался, когда писец перевернет лист.

— Варварушка, ты хотя бы отца извещаешь о своих распоряжениях?

— Он очень интересуется делами типографии, — ответила я. — И я с удовольствием ему обо всем рассказываю.

— И он со всем согласен? — надавил Карл.

Чиновник продолжил свое дело, но чуть обернулся. Я не могла ответить ни «да», ни «нет». Первое дало бы Карлу повод заявиться к Фридриху, чтобы спросить, а второе… Второе доказывало бы, что Карл прав, что мне нельзя доверять типографию.

— Отец доверяет мне. Иначе бы он не оформил на меня доверенность.

Карл хотел еще о чем-то спросить, но чиновник уже потерял интерес к нашему разговору и пошел к следующей кассе. Дядюшка словно невзначай взял в руки список работников.

— Неужели этого количества рабочих рук хватает для того, чтобы управляться со всеми заказами? — спросил дядюшка.

Дьяконов не стал вмешиваться, поэтому я ответила.

— Все предыдущие заказы были сданы в полном объеме и в срок.

— А прежде в типографии было больше работников, — заметил он.

Очень хотелось спросить его, чьими же стараниями, в один прекрасный день я обнаружила только троих. Но так было нельзя.

Чиновник отвлекся от Матвея, обернулся и теперь внимательно смотрел на меня.

— Я берусь только за заказы, которые нам по силам. Обещать заказчику работу, которую некому исполнить, я не собираюсь.

— И поэтому вам потребовалась помощь военных? — продолжил давить любящий дядюшка.

— Военные не участвовали в выполнении заказа, — твердо произнесла я.

— Очень удобно, однако, — хмыкнул Карл. — Заказы дает генерал. Он же выделяет людей в помощь.

— Вы на что-то намекаете, Карл Иванович? — спросила я.

— Лишь на то, что все удачно складывается только благодаря одному человеку, — он поправил пенсне.

— У меня есть и иные заказы, — ответила я. — И их я стараюсь исполнить так, чтобы ко мне обратились снова.

— Дай-то Бог. Только расположение мужчины переменчиво, душенька.

Я почувствовала, как лицо начинает гореть. Теперь уже не от болезни. Невольно хотелось найти что-то потяжелее, чтобы приложить дядюшку.

Это какой же надо быть сволочью, чтобы публично намекать на грязные сплетни вокруг племянницы. Дьяконов поднял голову от своей записной книги.

— Карл Иванович, какое это имеет отношение к описи? — спросил он.

— Самое прямое, если от этого зависит доход. Я ведь слышу разговоры и не могу делать вид, будто их нет, — подкинул топлива моему раздражению Карл.

За спиной шевельнулась Дуня. Я чуть повернула к ней голову, и она осталась на месте.

— У вас есть претензии к условиям заказа или его выполнению? — спросила я. — Или, быть может, какие-то факты помимо разговоров?

— Речь о твоем добром имени, Варенька, — сокрушенно произнес Карл.

— Тогда зачем вы пересказываете эти разговоры моим работникам?

Даже писец поднял голову. Карл одернул жилетку.

— Защищать тебя становится непросто, когда ты никого не слушаешь, — произнес он.

— Для начала достаточно не повторять того, в чем вы сами не уверены, дядюшка.

Я посмотрела на чиновника.

— Какие сведения вам еще нужны?

Он покачал головой и вернулся к работе. Наступила тишина, в которой было слышно реплики Матвея и чиновника и скрип пера писца. То, как идет время, было понятно только по медленно ползущей по полу полосе света. Ноги ныли, и отодвинутый Дьяконовым стул теперь хотелось подтащить к себе.

— Здесь мы закончили, — чиновник подошел к столу и положил на него черновые списки Матвея. — Давайте дальше. Начнем со станков.

Карл заметно оживился. Он достал из кармана часы, щелкнул крышкой.

— Карл Иванович, — обратился к нему чиновник. — Нам ждать вашего сведущего человека?

— Да-да, — довольно закивал дядюшка. — Он должен быть как раз с минуты на минуту.

Я почувствовала, как по шее пробежал холодок неприятного предчувствия. Дьяконов тоже поднял голову: тоже не знал об этом человеке. А чиновник знал и ждал его. По рекомендации Карла.

— Тогда начнем пока без него, — в руках чиновника оказался лист Степана. — Давайте с ручного.

Степан отвечал коротко, со знанием дела. Я едва заметно кивала сама себе, отмечая, что дело налажено.

Тут дверь приоткрылась. Карл тут же широко улыбнулся и еще до того, как я поняла, кто это, произнес:

— Иван Петрович, прошу вас.

Так вот, кто сведущий человек Карла. Ширяев.

Ширяев постучал ногами на пороге и позволил Дуне снять с него шубу. Он поздоровался сначала со мной, потом с Карлом и только следом со всеми остальными.