Не тот год IV - Михаил Владимирович Баковец

Закончив домом, я двинулся за призраком на улицу. За мной, чертыхнувшись себе под нос, зашагали майор с капитаном. Призрачные копии Соловья разбрелись по немаленькому дачному участку, часть которого занимали высоченные сосны и липы. Ох, и походил же я здесь. Минус ещё час с небольшим из моей жизни.

— Товарищ Максимов! — не выдержав, окликнул меня майор.

Этот момент совпал с окончанием действия заговора. Энергии во мне почти не осталось. Но то, что от меня требовалось я узнал.

— Всё, товарищ Смирнов, — ответил я ему через несколько секунд.

— Что — всё?

— Всё сделано. Идёмте.

Первым делом я привёл гэбэшников к старой липе, которую могли обхватить только два человека. Обхватив ладонью гнилой толстый сук, от которого остался гнилой опи́лок длинной десять сантиметров от ствола, закрашенный бурой краской, я повернул его против часовой стрелки. С небольшим усилием сук провернулся и выпал из паза.

— Это — раз! — усмехнулся я, посмотрев в глаза своим спутникам.

Второй тайник был устроен в толстом черенке старой штыковой лопаты. Садовым инвентарём можно было спокойно пользоваться без страха, что тот сломается. Третий схрон хитрый армянин сделал в доме в единственной кирпичной стене, к которой с одной стороны примыкала действующая печь-голландка. Четвёртый был сделан в кабинете писателя в раритетной пишущей машинке, которая не использовалась. а стояла за стеклянными дверцами в качестве сувенира.

В основном нам достались плёнки. Из бумаг у армянина была небольшая пачка фотографий, писем и каких-то документов. Мне даже в полглаза не дали взглянуть на добычу. Как только я показал последнюю ухоронку «крота», то Смирнов вежливо и настойчиво выпроводил меня с территории дачи. Меня посадили в «эмку», которая довезла до Дома на набережной. На улице ещё даже не начало светать. Управились задолго до озвученного Берией времени.

Быстро раздевшись, я свалился в кровать и мгновенно заснул. Но почти сразу же открыл глаза… рядом с костром у Дуба. Возле него сидели на широких чурбаках, как на стульях, четверо знакомых волхвов.

— Садись, собрат, — приглашающе махнул мне Волх.

— Доброй ночи, — произнёс я и устроился на свободной колоде.

В глубине души я серьёзно опасался намечающегося разноса за свои проступки.

— Не переживай. Ругать и карать тебя за своеволие не станем. Мы боялись, что сила тебе пожрёт изнутри, превратив в великое чудовище. Слава ушедшим богам, но тебя сия судьба миновала, — сказал мне Боян, сверля меня, как лазером, своим немигающим взглядом из-под густых бровей. — Позвали тебя по иной причине…

ГЛАВА 30

— Отпуск по семейным обстоятельствам? — с лёгким удивлением посмотрел на меня Берия.

— Да, товарищ Берия. По семейным. Очень нужно, — подтвердил я, стоя перед наркомом в его кабинете в здании на улице Джержинского. Отделывался короткими фразами.

— Далеко?

— В Рязань. Вернее, в Рязанскую область.

— Хм, — задумчив хмыкнул нарком и на несколько минут смолк. А потом поставил размашистую подпись на моём рапорте. — Хорошо, Андрей Михайлович, отпуск так отпуск. Считай, что у тебя с этого часа есть семь дней, которые только твои. Приятного отдыха и чтобы никаких семейных проблем. Ну, или как минимум решить их на месте и не тащить на службу.

— Спасибо, Товарищ Берия.

Только на улице я смог с облегчением выдохнуть. У меня всё получилось, уф! Ковалёва в Москве не было. И где его искать, как с ним связываться не представлял вообще никак. До мобильных телефонов, которые в двадцать первом веке стали ниточкой, которая помогала связаться с человеком в любую минуту даже на другой стороне земного шарика. ещё полвека. А до их массового распространения и вовсе лет шестьдесят наберется. Потому я отправился к наркому, чьим личным порученцем я являлся. К моему огромному облегчению он не стал расспрашивать о причинах, лезть под кожу с въедливыми вопросами и выяснениями. Собственно, я даже не соврал ни в чём. Круг Волхов — это семья. И она мне дала работу.

Волхвы ощутили колебание древнего артефакта, созданного ещё задолго до появления христианства на Руси. Это был меч. Волхвы неведомыми путями раскопали тот факт, что сейчас клинок историки связывают с Ильёй Муромцем. Хотя оружие ему никогда не принадлежало. А вот некоторое время им владел сам Святогор. Благодаря мечу он достиг небывалого могущества. И когда перерос клинок, то отдал его Кругу, а тот схоронил далеко от людских (и не только) глаз. Оружие получило часть святогороова могущества, став ещё могущественнее. И вот сейчас мои кураторы ощутили колебания снимаемых заговоров в месте, где спрятан меч. Самое главное — это не случайность. Охранные печати активировались так, как никогда в реальности, наткнись на тайное место случайные люди.

— Опереди их, забери меч и принеси в катакомбы под Москвой. А тех, кто нашёл его, убей! — приказным тоном произнёс тогда Боян.

— А если это партизаны какие-нибудь себе землянки роют или вообще наши историки⁈ — возмутился я.

— Меч важнее обычных людей…

— Ну нет уж, собратья, люди важнее всяческих артефактов. Когда-то вы сами говорили, что Круг защищают родную землю. А она без людей, на ней родившихся и живущий, ничего не значит. Пустая она, — отрезал я, перебив обладателя тяжёлого нелюдимого взгляда.

— Постой, Боян, не дави на молодого собрата. Ведь в чём-то он прав, — встал на мою сторону Волх.

Худо-бедно, но волхвы согласились оставить на моё усмотрение решение с теми, кто оказался не в то время и не в том месте.

Узнал я и о месте. Оказалось, что путь мой лежит в Рязанский край. Где-то в тех глухих лесах скрыт древнейших схрон, полных смертоносных печатей-заговоров, охраняющих ещё более древний артефакт. И это только укрепило меня в мысли, что я полностью прав. Нельзя априори выносить смертный приговор тем, кто сейчас копается на месте схрона древних волхвов.

До Рязани я добрался на поезде, воспользовавшись особой бронью для сотрудников ГБ. От вокзала на попутной «полуторки» от какой-то госконторы, чей водила левачил в свой карман, доехал до окраины. Здесь пришлось значительно труднее. В нужную мне тмутаракань никакой машины было не найти. Только гужевой транспорт. Да и с ним