Не тот год IV - Михаил Владимирович Баковец
Были опасения, что пилотам «юнкерсов» с земли передадут информацию про катастрофу и те не станут рисковать с посадкой. Но страхи наши не оправдались. «Пятьдесят вторые» один за другим опускались на землю. Наверное, слишком ожидаем был груз, что лётчики пошли на риск. Там их уже встречали немецкие солдаты и офицеры. Как только приземлился последний транспортник, к аэродромному полю подкатили две легковых машины. «Мерседес-бенц» какой-то серии и рабочая армейская трудяжка «кубель».
— Это ещё что за кадры? — прищурился Панкратов и потянулся к биноклю, чтобы лучше рассмотреть офицеров в машине, когда они будут выходить наружу. Спустя несколько минут он в сильном удивлении воскликнул. — Да это же Манштейн!
— Он! Точно! — поддержал его Серёга.
Я мысленно с ними согласился. Всех достаточно значимых немецких военачальников мы знали в лицо, в фас и профиль.
Второго немецкого генерала первым опознал я:
— А другой это, по-моему, Зоденштерн. Начальник штаба армии, если не ошибаюсь.
— Кажется, он самый, — ответил Сашка через несколько секунд.
И тут Иван неожиданно для всех предложил:
— Ребят, а давайте их захватим, а?
Лично у меня все мысли были про то, какая будет приятная новость для наших соотечественников (и с противоположным эффектом для немцев), когда они прочитают в газетах про ликвидацию пары известных, можно даже сказать маститых вражеских полководцев. О том, чтобы захватить их в плен вообще не думал. Судя по тем взглядам, которыми все посмотрели на ивана, мысли у них были схожие с моими.
— Что так зырите? — расплылся в улыбке товарищ. — Представляете, если мы эту парочку живыми к нашим притащим? Нам не только новые дырочки проколят, но и вовсе народ нашими именами детей станут называть.
— Тебе бы всё про славу думать, — деланно нахмурился Панкратов и тут же усмехнулся. — С другой стороны, чем больше орденов у меня, тем сильнее станет задирать нос внук среди друзей-приятелей.
Было немного странно, что мы, проводя разведку в «котле», не смогли получить информацию о том, что в окружение угодили столь высокие чины. Немного оправдывает тот факт, что мы всё сделали быстро. Буквально пробежались по верхам. И в первую очередь нас интересовали аэродромы для «воздушного моста». А ещё фрицы могли шифроваться, дав о себе знать только крошечному числу подчинённых, опасаясь справедливого повышенного внимание к своим персонам со стороны Красной Армии. Как бы там ни было, но удача от оккупантов отвернулась.
— Удрать хотят на транспортниках, — предположил наш латыш.
— Скорее всего, — согласились с ним мы.
Возможно, именно из-за них «юнкерсы» пошли на посадки, несмотря на гибель планеров с появлением отчуждённого пространства, сводящего всех с ума или заставляющего бежать в ужасе прочь. Полагаю, что Манштейн уже в курсе, что это может означать. За зиму и весну я не единожды использовал волчьи черепа, срывая наступление гитлеровцев.
Вскочив с земли, наша группа бросилась рысью к самолётам. По пути мы перекидывались короткими фразами, сохраняя дыхание.
— Как брать будем? Утащим на горбу?
— А может как в том году на «аисте» рванём?
— Точно, согласен с Хари! В «юнкерс» мы все влезем, ещё и место останется.
— А я предлагаю посмотреть куда эти шишки полезут и там их прихлопнуть.
— Прихлопнуть?
— В смысле оглушить, пилотам ствол под нос и айда к своим.
Когда мы добрались до машин и самолетов, то немцы всё ещё трепались возле своих легковушек.
— Тут какие-то документы! — крикнул Иван, заглянул в «мерседес». — Всё заднее сиденье завалено папками и мешками для штабных бумаг. И даже пара портфельчиков имеется.
В «кубеле» документы тоже имелись. Четыре огромных мешка из особого непромокаемого брезента с металлическими застежками. Подозреваю, что это вся или почти вся (самая важная) штабная документация, которую нельзя уничтожить на месте. Но и оставить в «котле» из-за угрозы захвата тоже невозможно. Нам подобное лишь на руку.
Мы спокойно и даже нагло ходили рядом с фрицами, слушали их разговоры, не чурались заглядывать в чужие ранцы и портфели.
Манштейн и Зоденштерн не торопились покидать свои войска. Они давали последние указания офицерам, которые прибыли чуть позже их к самолётам. Самым первым о чём спросил немецкий командующий было о ситуации с планерами. И получил ответ «всё плохо, до груза не добраться».
После этого Манштейн поинтересовался активностью советских диверсантов. И не скрываясь вздохнул с облегчением, услышав, что о тех нет ни намека.
Из чужих разговоров мы узнали, что «юнкерсы» взлетят в сумерках, чтобы не столкнуться с нашими истребителями. Благодаря мне и моим товарищам число немецких стервятников и их машин серьёзно сократилось. И судя по тому, что данную партию транспортников никто из них не сопровождал, то потери люфтваффе понесло огромные!
Скорее всего, вся уцелевшая авиация фрицев сейчас пытается дать хоть какой-то отпор нашим соколам и худо-бедно прикрывает наиболее важные участки фронта от налётов краснозвёздных бомбардировщиков. Кстати, вот у нас с самолётами всё обстоит прекрасно. Мало того, что наши авиазаводы потоком гонят Ла-5, Як-9, Пе-2, Ил-2 и другие. Но ещё и Англия с США поставляют внушительные партии истребителей и бомбардировщиков. Правда, не столько по пунктам пресловутого ленд-лиза, сколько благодаря советскому золоту и редкозёмам. Война войной, а денежки счёт любят. Особенно у капиталистов.
Обязательно стоит сказать, что в Южной Наступательной Операции участвовала не только новейшая наземная техника вроде СУ-100. Также себя прекрасно показали при отражении немецкого наступления и в ходе последующего нашего контрнаступления только-только вышедшие с заводов Ла-7 и Ил-10.
Всё-таки, в чём-то были правы те люди в моём времени, кто называл сорок первый год катастрофой, что привела к массовым жертвам и отодвинула Победу на два, а то и три года. Миллионные потери личного состава, захват врагов сотен складов с боеприпасами и оружием, которых хватило бы на пару армий, дали врагам огромную фору и подарили им ложную надежду на победоносную войну.
Зато с моим появлением в этом времени всё кардинально изменилось. Красная Армия за сорок первый год сохранила около миллиона бойцов. А это не только личный состав дивизий, но и значительно более высокий дух, как у самих красноармейцев, так и у мирного населения. Это сотни тысяч рабочих с крестьянами, оставшихся на своих местах. Не